Прием был самый простой, но от Сэма Голлум не ожидал даже такого и с размаху брякнулся оземь. Крепкий, плотный хоббит всем весом рухнул сверху ему на живот. Голлум резко зашипел, и на мгновение хватка на горле Сэма ослабла, хотя запястье правой руки хоббита так и осталось в цепких клещах Голлумовых пальцев. Сэм резко дернулся вперед и вбок, вскочил, крутанулся вправо, через захваченную руку, — и тут же, ухватив левой рукой посох, с хрустом обрушил его на лапу предателя чуть пониже локтя.
Голлум взвыл и отпустил руку Сэма. Хоббит перешел в наступление. Чтобы получилось быстрее, он не стал перехватывать посох из руки в руку, а нанес еще один сокрушительный удар левой. Голлум с быстротой змеи метнулся прочь, посох вместо головы пришелся поперек хребта — и с треском переломился. Этого Голлуму вполне хватило. Он издавна привык нападать сзади и редко терпел неудачу. Но на этот раз он слишком увлекся злобной радостью победы — и решил посмаковать удовольствие, дразня Сэма и разглагольствуя, вместо того чтобы наброситься и задушить врага сразу. План Голлума, такой складный, такой замечательный, пошел вкривь и вкось с того самого момента, когда во тьме внезапно вспыхнул ужасный свет. Теперь Голлум столкнулся с противником, который почти ни в чем не уступал ему. А в открытый бой он и без этого вступать не собирался. Отнюдь!
Сэм подхватил меч и замахнулся. Голлум взвизгнул, отпрянул — и, упав на четвереньки, прямо с места по–лягушечьи прыгнул прочь. Удар пришелся в пустоту: враг уже мчался назад к туннелю с достойной удивления скоростью.
Сэм с мечом в руке бросился за ним. На мгновение он забыл обо всем на свете, кроме кипучей ярости, застилавшей ему глаза, и желания навеки покончить с Голлумом. Но догнать его Сэм не успел. Миг — и тот скрылся. Перед хоббитом зияла черная дыра туннеля, в лицо пахнуло знакомым зловонием. И тут Сэма словно громом ударило. Он совсем забыл про Фродо и чудовище! Резко повернувшись, он как сумасшедший опрометью помчался вверх по тропе, снова и снова клича Фродо. Но было уже поздно. Кое в чем план Голлума все–таки удался.
Фродо лежал на спине, и паучиха, склонившаяся над ним, так занята была своей жертвой, что не замечала второго хоббита и не слышала его криков, пока тот не подбежал совсем близко. Сэм увидел, что хозяин с ног до головы опутан паутиной, а чудовище уже приподнимает его огромными передними лапами, собираясь уволочь в логово.
Рядом с Фродо на земле светился эльфийский клинок: хоббит так и не успел пустить его в дело. Не доискиваясь причин, которые им двигали — храбрость, верность или просто бешеная ярость, — Сэм ничтоже сумняшеся пошел напролом. Он с воплем прыгнул вперед и, схватив меч Фродо в левую руку, бросился в атаку. Такой ярости и натиску удивились бы, наверное, даже дикие звери, которым не в диковинку видеть, как отчаявшийся зверек, у которого всего–то и оружия, что зубы, не щадя жизни, отстаивает раненую подругу, над которой нависла какая–нибудь рогатая толстокожая уродина или кто похуже…
Потревоженная тоненьким голоском Сэма, Шелоб, словно пробудившись от сладких видений, медленно перевела на хоббита взгляд, полный лютой злобы. Но прежде чем она поняла, что на нее нападают, да еще с такой яростью, какой она за бесчисленные годы своей жизни не встречала ни разу, блестящее лезвие вонзилось ей в ногу и отсекло один из когтей. Сэм ринулся вперед, нырнул под паучиное брюхо, проскользнул меж расставленных ног и, повернувшись, молниеносно ткнул другим мечом в первую попавшуюся глазную гроздь — благо Шелоб, на свою беду, довольно низко нагнула голову. Один из самых больших глаз потух.
Теперь жалкое, маленькое создание оказалось под брюхом паучихи, и она никак не могла достать до него — ни жалом, ни когтями. Огромное брюхо качалось прямо над головой хоббита, испуская такой страшный смрад, что Сэма чуть не сбило с ног. Но ярости Сэма еще хватило на последний удар: спеша успеть, пока паучиха не опустилась и не расплющила в лепешку и его самого, и всю его дерзкую, крохотную отвагу, Сэм отчаянно резанул ярко горящим эльфийским мечом по брюху чудовища.
