– Ведомо о том Повелителю или нет, я сказать не могу, — ответствовал Хиргон. — Но положение наше воистину бедственно. Мой господин не приказывает, а лишь просит тебя, ради давней дружбы и клятв, издавна связывающих нас, сделать все, что в твоих силах, ибо это равно важно и для твоего, и для нашего блага. Нам стало известно, что многие восточные владыки послали войска на помощь Мордору, и по всему Северу до самого Дагорлада слышен лязг оружия. На Юге подняли голову Харадримы, прибрежные племена охвачены страхом, и мы не ждем от них помощи. Поспеши, о Король! Ибо под стенами Минас Тирита решается сегодня судьба нашего мира, и, если мы не сдержим волну Зла, она неминуемо захлестнет дивные степи Рохана. Тогда даже твоя горная крепость не защитит тебя.
– Черные вести, — медленно произнес Теоден. — Но не все они для меня неожиданны. Передай Дэнетору, что мы пришли бы на помощь в любом случае — даже если бы Рохан был вне опасности. Но мы понесли большие потери в боях с изменником Саруманом. К тому же мы не можем забывать о наших северных и восточных границах. Дэнетор знает это и без нас. Может случиться так, что Черный Властелин, который, по–видимому, собрал под своим началом огромные силы, даст нам бой на подступах к городу — и одновременно, переправясь через реку, нападет на Рохан с другой стороны, вдали от Королевских Врат… Впрочем, все эти рассуждения благоразумны, но не ко времени. Мы выступаем. На утро назначен смотр. Как только он кончится, я отдаю приказ седлать коней. Еще недавно я мог бы послать в бой, на страх врагам, целых десять тысяч копий, но — увы! — сегодня нас будет куда меньше. Мой народ не может оставаться без защиты. Шесть тысяч всадников вышлю я на подмогу Минас Тириту. Скажи Дэнетору, что в трудный час король Рохана сам идет к нему на помощь, хотя знает, что вряд ли вернется живым из похода. И все же дорога далека, а люди и кони должны сохранить свежие силы для битвы. Не ждите напрасно! Минет не меньше недели, прежде чем боевой клич сынов Эорла прогремит над вашими полями.
– Целая неделя! — воскликнул в отчаянии Хиргон. — Но быть по сему! Придется смириться. Но, боюсь, через семь дней вы увидите на месте гондорских укреплений одни развалины, ежели только нас не спасет чудо. И все же я верю, что вы помешаете оркам и смуглокожим дикарям править пир на руинах Белой Башни!
– Это я вам обещаю, — кивнул Теоден. — А сейчас прости. Я утомлен недавним сражением и только что вернулся из долгого похода. Я нуждаюсь в отдыхе. Переночуй у нас! Утром ты увидишь смотр наших войск и поедешь назад с легким сердцем, на свежем коне. Утро вечера мудренее, а за ночь многое может перемениться.
Король встал, за ним поднялись и остальные.
– Идите отдыхать, и пусть сон ваш будет спокойным, — сказал он. — Ты, достойный Мериадок, на сегодня мне более не нужен. Но будь готов: тебя позовут, как только взойдет солнце.
– Я буду готов, — ответил Мерри. — Даже если ты прикажешь мне следовать за тобой по Тропе Мертвых.
– Не произноси слов, на которых лежит заклятье, — остановил его Король. — Ибо скоро Тропой Мертвых можно будет назвать не только эту дорогу… Кроме того, я пока не говорил, что возьму тебя с собой, какой бы путь я ни выбрал. Мирной тебе ночи!
– Ну нет! Я не хочу оставаться здесь и ждать, чтобы о ненужном мешке из поклажи вспомнили, только когда все кончится! — прошептал Мерри. — Не хочу оставаться. Не хочу!
Так он и заснул в своей палатке, повторяя про себя: «Не хочу, и все!»
Проснулся он оттого, что кто–то тряс его за плечо:
– Вставайте, господин хольбитла, вставайте!
Мерри очнулся от своих снов и сел. Было совершенно темно.
– Что случилось? — спросил хоббит.
– Вас зовет Король!
– Но ведь солнце еще не взошло!
– Оно не взойдет, господин хольбитла. Может быть, оно и вообще больше никогда не взойдет. Еще и не в то поверишь, когда эдакая тьма повсюду! Но время не стоит на месте, даже когда нет солнца. Поспешите!
Натянув на себя, что попало под руку, Мерри выглянул из палатки. Все вокруг плавало во мгле. Воздух казался бурым; мгла скрадывала все цвета, кроме черного и серого, и ни один предмет не отбрасывал тени. Стояла ничем не нарушаемая тишина. У страшной тучи, нависшей над миром, не было края; только далеко–далеко у западного горизонта сквозь дымку просачивался слабый свет — туда ненасытные щупальца мрака еще не дотянулись. Над головой прогибался тяжелый полог сплошной бесформенной черноты, и день, вместо того чтобы разгораться, медленно мерк.
Мерри увидел, что у палаток уже толпятся люди; все они стояли, запрокинув головы, и перешептывались. Все лица были серы и озабоченны, на некоторых отражался страх. У Мерри упало сердце. Он поспешил к Королю. Хиргон, гонец из Минас Тирита, опередил его; на этот раз с ним был еще один гондорец, подобный Хиргону лицом и одеждой, но ниже ростом и шире в плечах. Когда Мерри вошел в королевский шатер, этот второй говорил с Теоденом.
