– Я желал тебе счастья всегда — с той минуты, как тебя встретил. Теперь, когда я вижу твою радость, в сердце моем стало одной раной меньше.
Когда пир кончился, все, кому предстояло ехать дальше, испросили у короля Эомера позволения покинуть его дворец. Арагорн с рыцарями Гондора, лориэнские эльфы и эльфы из Ривенделла собрались в дорогу. Фарамир с Имрахилом остались в Эдорасе. Осталась и Арвен Вечерняя Звезда. С братьями она простилась при всех, но ее прощания с Элрондом не видел никто. Они ушли в горы и долго беседовали наедине. Горькой была эта разлука, ибо они не могли уже тешить себя надеждой на встречу — даже после конца мира, за его пределами.
Перед самым отъездом Эомер и Эовейн обратились к Мерри с такой речью:
– Прощай, Мериадок из Заселья, прощай, Холдвин[657], воин Марки! Счастливого пути! Не замедли с возвращением — мы будем тебе рады!
– Древние короли за твой подвиг на полях под Миндоллуином наградили бы тебя такими дарами, что целой телеги не хватило бы, — добавил Эомер. — Но ты ничего не захотел взять, кроме оружия, которое получил от Короля. Что ж! Я не пойду против твоего желания — ибо нет у меня сокровищ, достойных твоего подвига. Но моя сестра все–таки просит тебя принять в дар вот эту вещицу — на память о Дернхельме и о том, как протрубили на рассвете роханские рога.
И Эовейн подала хоббиту старинный рог на зеленой перевязи, маленький, но сделанный необыкновенно искусно. От мундштука до обода рог обвивали чеканные фигурки всадников, а в орнамент вплетены были руны, обладавшие волшебной силой.
– Этот рог — наследное достояние Рохана, — молвила Эовейн. — Выковали его гномы, а найден он был в кладовых Огнедышащего Червя Скаты[658]. Сам Эорл Юный привез его сюда с Севера. Кто приложит этот рог к губам в час опасности, тот исполнит сердца врагов страхом, а друзья возрадуются, воспрянут и поспешат на помощь.
Мерри взял рог, ибо на этот раз отказаться было нельзя, и поцеловал руку Эовейн. Брат и сестра обняли хоббита, и они расстались — хоть и не навсегда.
Все было готово. Осушив кубки, гости от всей души поблагодарили хозяев, обещали хранить вечную дружбу и тронулись в дорогу. Скоро путников встретила Хельмская Теснина, где они пробыли два дня. Леголас сдержал слово и отправился вместе с Гимли в Блистающие Пещеры; возвратившись, он долго молчал, сказав только, что у него нет слов для увиденного, — пусть спрашивают у Гимли!
– Чтобы гном одержал над эльфом победу в словесном состязании? Такое случается впервые, — добавил он. — Надо скорее ехать в Фангорнский лес и восстановить справедливость!
Из Теснины путешественники отправились в Исенгард и увидели, что энты потрудились на славу. От стен не осталось и камня, а сама котловина превратилась в зеленый сад, орошаемый горным потоком. Посредине возникло чистое, прозрачное озеро, из которого поднималась башня Орфанк — безмолвная, высокая и неприступная. Ее черный скальный пьедестал отражался в водах озера.
Процессия ненадолго остановилась рядом с бывшими воротами. На их месте, как часовые, стояли два высоких дерева, охранявшие окаймленную зеленью дорогу к Орфанку. Гости дивились тому, как много сделано в Исенгарде, но вокруг никого не было видно. Вскоре, правда, издали донеслось басовитое гудение: «Гу–ум–гом, гумм–гом…» — и на дороге показался Древобород в сопровождении Стремглава.
– Добро пожаловать в Древосад Орфанка! — прогудел он. — Я был извещен о вашем прибытии, но задержался в долине. Здесь еще трудиться и трудиться!.. Впрочем, до меня дошли вести, что вы там, на юге, тоже не сидели сложа руки. То, что я узнал, пришлось мне по душе — очень даже по душе!
И Древобород воздал хвалу подвигам гондорцев и роханцев, о которых, оказалось, был прекрасно осведомлен. Кончив, он пристально посмотрел на Гэндальфа и долго не отводил взгляда.
– Ну как? — спросил он. — Ты доказал, что сильнее всех, и все твои труды завершились победой. Куда же ты теперь двинешься? И зачем пожаловал ко мне?
– Чтобы посмотреть на дела твоих рук, дружище, — ответил Гэндальф, — и сказать тебе спасибо за твой вклад в общую победу.
– Гумм! Что ж, это справедливо, — одобрил Древобород. — Энты, нечего и говорить, в стороне не остались. Мы не только разобрались с окаянным убийцей деревьев — гумм! — который тут жил прежде, но и еще кое–что успели сделать. К нам нагрянула целая стая этих…
Он поклонился Кэлеборну с Галадриэлью и продолжал:
