Молодой испанец ожидал увидеть мрачное, зловещее помещение, а очутился в великолепном просторном салоне с коврами, диванами, зеркалами и картинами. В углу стояло несколько жаровен с тлеющими углями, чад от которых уходил через особое отверстие. Стоило только закрыть это отверстие заслонкой, и вся комната наполнялась угаром. Трудно, пожалуй, вообразить себе более простой и удобный способ самоубийства.
— А вот и вторая комната, — сказал лорд, открывая следующую дверь и показывая молодому человеку новый салон, который, подобно первому и всем последующим, был прекрасно обставлен и ярко освещен. — Она для тех, кто ищет смерти от яда. В том шкафу находятся все известные ныне яды. На каждой склянке обозначено, через какое время яд начинает действовать. Правда, до сих пор не было случая, чтобы кто-то воспользовался этой комнатой, и это вполне естественно. Смерть от яда недостойна мужчины, неэстетична, да и затягивается надолго.
Дон Лотарио послушно следовал за своим спутником, который уже открыл третью комнату.
— Она для тех, кто намерен застрелиться. Это видно по разнообразному огнестрельному оружию — пистолетам и ружьям всех систем, что разложены повсюду. А эта комната для тех, кто решил заколоться, — продолжал лорд. — У нас здесь собраны все виды кинжалов, мечей и игл. Обычно этой комнатой пользуются редко.
Следующий салон был одним из самых любопытных. Он предназначался для тех, кто задумал удавиться. Для этого были предусмотрены все орудия и приспособления: от виселицы высотой пятнадцать футов до петли, куда достаточно сунуть голову.
Еще больший интерес вызвала комната, призванная удовлетворить желания тех, кто решил отправиться в лучший мир посредством воды, — просторный салон с герметически закрывающимися окнами и дверями. Для не умеющих плавать там был устроен большой бассейн. Для владеющих искусством плавания предусматривалось приспособление, позволявшее наполнить салон водой до самого потолка. И наконец, последняя комната, с мраморными ваннами. Ее выбирали те, кто, по примеру Сенеки, намеревался вскрыть себе вены, лежа в ванне.
В заключение этой своеобразной экскурсии лорд Бильзер подвел молодого человека к широкому окну.
— Это окно, — пояснил лорд, — для тех, к кому я питаю весьма мало симпатии. Из него выбрасываются джентльмены, предпочитающие именно так свести счеты с жизнью. Здесь приняты все меры, чтобы, падая, они ударялись о разные выступы и углы и, достигнув земли, наверняка были мертвы. Впрочем, такой смерти обычно избегают.
Дон Лотарио невольно содрогнулся, тем более что лорд говорил все это со спокойной улыбкой, являвшей разительный контраст с предметом разговора.
— А какую смерть предпочли бы вы? — поинтересовался молодой человек.
— Я пока не решил, — ответил лорд. — Склоняюсь больше к трем излюбленным способам лишения себя жизни. Или перережу себе вены — хотя подобный способ представляется мне слишком женственным, — или застрелюсь — что, несомненно, более всего подходит мужчине, — или же повешусь. Скорее всего, выберу последнее, ибо, по слухам, эта смерть — одна из самых приятных. Долгое время в нашем Обществе существовал обычай, чтобы его члены присутствовали при гибели своего собрата. Теперь этот обычай упразднен, поскольку закон запрещает предоставлять самоубийцам свободу действий.
— А разве вы не говорили мне, что каждый должен умереть в этих стенах? — спросил дон Лотарио.
— Совершенно верно, — согласился лорд. — До сего времени не было ни одного исключения.
— Однако меня удивляет, что закон не вмешивается, — заметил молодой человек. — Ведь вполне можно предположить, что нашедшие здесь свою смерть были попросту убиты против своей воли.
— В случае необходимости достаточно нашего свидетельства, — ответил лорд Бильзер. — К нашему Обществу всегда принадлежали достойные джентльмены.
Дон Лотарио молчал. В его мрачном, мизантропическом настроении все увиденное вызывало своеобразный зловещий интерес. Не прервать ли и ему здесь нить своей жизни?
— Вы сказали, что еще никто не убивал себя ядом?
— Никто; и если вам любопытно, могу сообщить соответствующие цифры. Они у меня в голове. Со времени учреждения Общества в него входило, включая нынешних членов, девятьсот десять джентльменов. Большинство из них — триста пять человек — повесились, двести двадцать восемь застрелились, сто сорок семь угорели, восемьдесят семь закололись или перерезали себе горло, пятьдесят девять вскрыли вены, пятьдесят семь утонули и пятнадцать выбросились из окна.
Тем временем наши собеседники вновь очутились в зале. Теперь дон Лотарио по-особому вглядывался в присутствующих. Все они были еще нестарые состоятельные люди, отпрыски лучших семейств страны, некоторые имели заслуги. И всех привело сюда желание уйти из жизни, которая стала им безразлична.
Разговор шел о театре, об Итальянской опере.
— Вам уже довелось слышать донну Эухению Ларганд? — спросил молодого человека тучный лорд Уайзборн.
— К сожалению, нет, — ответил дон Лотарио. — Сколько я ни пытался, не смог достать билет. Она действительно так хороша?
