— Рада слышать, — ответила Тереза. — Я с удовольствием приму госпожу Моррель. Ее намерение свидетельствует о том, что она чувствует себя лучше.
— Ратур заверил меня, что пройдет еще немного времени, и ее страдания облегчатся, — продолжал граф, — и я от души желаю этого достойной женщине. А вы, дон Лотарио, случайно не знакомы с господином де Ратуром по Парижу?
— Нет, — твердо ответил молодой человек, — никогда не встречался с человеком, который носит такое имя.
— Правда, в то время Ратур был в заключении, — уточнил граф. — Что же, вам предстоит познакомиться с любопытной личностью. Ратур — медик, но человек религиозный, да сверх того еще и светский, что говорит о многом. Он имел несчастье оказаться участником бонапартистского процесса, поскольку был замешан в Булонском деле. Однако ему удалось бежать, и необычная миссия привела его в Берлин.
И граф поведал молодому человеку историю Морреля и его жены. Дон Лотарио внимательно выслушал печальное повествование; судьба несчастной женщины не оставила его равнодушным.
— Со дня на день мы ожидаем приезда зятя госпожи Моррель, господина Эрбо, — продолжал граф. — Опасная болезнь жены, последовавшая за тяжелыми родами, задержала его в Париже. Если не считать одного-единственного раза, — граф невольно взглянул на Терезу, — мне никогда не приходилось видеть более неподдельных и глубоких страданий, нежели те, что причиняет госпоже Моррель судьба ее супруга. Как врач и просто добрый человек, господин де Ратур умеет облегчать душевные муки — в этом нет сомнений. Но в отношении госпожи Моррель все его усилия не дают желаемого результата.
— Это самая достойная из женщин, каких я знаю, — подхватила Тереза. — Чтобы понять ее скорбь о муже, нужно знать, каким причудливым образом соединились их судьбы.
И она рассказала дону Лотарио все, что узнала от госпожи Моррель о ее любви к Максу и о том, как графу Монте-Кристо удалось соединить два любящих сердца. Лотарио только покачивал головой.
— Невероятно! — пробормотал он. — Но в этой истории меня больше всего интересует неожиданное обстоятельство, которое касается и меня. Некоторые мои друзья в Лондоне уверены, что этот граф Монте-Кристо и мой лорд Хоуп — одно и то же лицо!
— Что ж, вполне вероятно! — ответил граф Арен-берг. — Монте-Кристо исчез внезапно и мог, пожалуй, обосноваться в Калифорнии. Возможно, вам представится случай побеседовать о нем с госпожой Моррель.
Вошедший в этот момент слуга известил о прибытии господина де Ратура и госпожи Моррель. Через несколько минут визитеры появились в каминной. Госпожа Моррель была в глубоком трауре.
Увидев де Ратура, дон Лотарио вздрогнул. С первого взгляда он узнал беглого каторжника Этьена Рабласи, с которым случай свел его в Париже, узнал, несмотря на перемены, преобразившие облик этого человека, от которого он собирался предостеречь графа Аренберга.
Было ли это узнавание взаимным, узнал ли в свою очередь Ратур — вернее, Этьен Рабласи — молодого испанца, судить трудно: ни взглядом, ни жестом он себя не выдал. Представленный дону Лотарио, он поклонился ему с величайшим спокойствием и с учтивостью истинно светского человека.
Перемены, происшедшие с господином де Ратуром, были разительны. В нем не осталось ничего от бесцеремонного, нагловатого субъекта, что пытался той памятной ночью произвести впечатление на дона Лотарио своей дерзостью. Теперь он выглядел рафинированным джентльменом. Одет он был модно, но не настолько, чтобы бросаться в глаза, с его лица не сходило любезное выражение, манеры его были безукоризненны. Здоровое, свежее лицо де Ратура обрамляли широкие темные бакенбарды. На вид дон Лотарио дал бы ему чуть более тридцати лет; в больших живых, беспокойных глазах де Ратура было нечто вызывавшее несомненный интерес.
Особое впечатление произвело на молодого испанца лицо Валентины. На нем лежала печать такой неподдельной печали и муки, что это трогало до глубины души. Необычайной бледностью оно напоминало мрамор, глаза покраснели от слез. Вместе с тем в этом проявлении душевной боли было что-то невыразимо привлекательное. В разговоре она на первых норах не участвовала. Речь шла о совершенно отвлеченных вещах. У дона Лотарио никак не шел из головы рассказ Терезы, а Валентина Моррель хранила молчание, не поднимая глаз. В конце концов Терезе все же удалось втянуть ее в общую беседу.
— Госпожа Моррель, — промолвил граф, — дон Лотарио знаком с графом Монте-Кристо.
Это имя, казалось, вывело несчастную женщину из состояния полной апатии, в котором она пребывала.
— Как?! — воскликнула она. — Вы знаете этого необыкновенного человека?
— Полагаю, что да, — ответил дон Лотарио и привел доводы в пользу своего предположения.
Госпожа Моррель была твердо убеждена, что лорд Хоуп как раз и есть ее спаситель, граф Монте-Кристо. Она спросила о Гайде, но молодой человек оказался не в силах удовлетворить ее любопытство.
