Умалишенный с радостным воплем схватил ребенка и принялся так неистово ласкать и тискать малютку, словно собирался задушить его в своих объятиях. Когда Гайде увидела свое дитя в руках безумца, ее охватило отчаяние. Но Вильфор не причинил малышу никакого вреда. Приплясывая и что-то напевая, он кружил с ним по скалистому берегу, рискуя иной раз сорваться в море.
Тем временем Бенедетто благополучно выудил из воды упавшую доску.
— Живее в лодку, Данглар! — крикнул он барону. — Нельзя терять ни минуты!
— Как, без Тордеро? — вскричал барон. — Нужно дождаться его!
— Как ты был болваном, так, верно, им и останешься! — рассердился Бенедетто. — Тордеро со всей его шайкой давно уже на том свете, а если и нет — они знали, на что шли!
Данглар опустил голову и послушно забрался в лодку.
— Ну, Вильфор, теперь давай ребенка! — сказал Бенедетто, приближаясь к старику. — Хватит тебе носить его. Ноги у тебя уже старые, слабые, а нас, того и гляди, догонят.
И он протянул руки, намереваясь взять малютку от безумца, но тот, похоже, не обратил ни малейшего внимания на слова прокаженного, продолжая забавляться с малышом.
— Давай его сюда! — сердито потребовал Бенедетто, хватая старика за руки. — Давай сюда ребенка!
Старик словно не понял обращенных к нему слов и отошел подальше от берега.
— Не делай глупостей, кому говорят! — вскричал прокаженный. — Черт побери, с минуты на минуту могут нагрянуть люди графа! Ступай в лодку или верни ребенка!
— Нет, только не по воде! — заупрямился Вильфор. — Эдуард, мальчик мой, по воде мы не пойдем, мы останемся здесь, не правда ли?
Бенедетто, видимо, сообразил, что убеждать сумасшедшего бессмысленно, и попытался отобрать малыша силой. Но старик оказал бешеное сопротивление. Он и не думал расставаться с ребенком, бушевал и сыпал проклятьями. Борьба приняла нешуточный оборот. Больше всех страдал при этом несчастный младенец, и Гайде с ужасом и трепетом следила за каждым движением безумного отца и преступного сына.
Казалось, верх берет Вильфор. Старик защищал своего мнимого сына отчаянно, с напряжением всех сил, а силы эти, порожденные его безумием, были огромны. Бенедетто весь кипел от ярости. Малютка Эдмон, которого Вильфор в пылу борьбы сильно прижал к себе, громко закричал.
— Проклятье! Если не отдашь ребенка, клянусь Богом, тебе несдобровать! — вскричал прокаженный. — Давай сюда младенца, глупец, или пеняй на себя!
На миг он отпустил старика, чтобы отыскать нож. Воспользовавшись случаем, Вильфор побежал прочь от берега. Бенедетто и Гайде бросились за ним.
Немного погодя Данглар, оставшийся в лодке, услышал крик, а спустя минуту увидел прокаженного с ребенком на руках. Следом, еле держась на ногах от пережитого, появилась Гайде.
— А где старик? — дрожа всем телом, спросил барон.
— Пришлось немного проучить его! Думаю, это пойдет ему на пользу! — пробормотал Бенедетто. — А теперь пошевеливайся! Пора выходить в море!
Он положил на палубу маленького Эдмона, над которым тотчас склонилась несчастная Гайде, убрал ненужную теперь доску и поднял якорь.
— Святая матерь Божья! — завопил Данглар. — Ты собираешься выходить в море, а сам ничего не смыслишь в парусах! Опомнись, Бенедетто! Подождем по крайней мере кого-нибудь из контрабандистов!
— Вот ты и жди, если есть охота, а мне некогда! — вскричал прокаженный. — В детстве мне не раз приходилось переправлять контрабанду, болтаясь взад-вперед между Корсикой и побережьем. Да и ты, надеюсь, кое-чему успел научиться! Лево руля, Данглар! Теперь право руля! Так, отлично. Еще лево руля!
Распуская паруса один за другим, он отдавал команды барону, и лодка медленно двигалась между скалами в открытое море. Там ее подхватил свежий северный ветер. Бенедетто закрепил снасти, сам сел к рулю, поставил паруса по ветру, так что судно немного накренилось на один борт, и взял курс на юг.
— Вот и все, Монте-Кристо! Теперь ищи нас, если можешь! Море следов не оставляет!
Мы покинули графа Монте-Кристо в ту минуту, когда он, мучимый мрачными предчувствиями, но скрывающий свою озабоченность, стоял перед штурманом, который под его взглядом пришел, казалось, в полнейшее замешательство и смущение.
— Что случилось? — спросил граф. — Ты что же, любезный, говорить разучился?
— Бертуччо и Джакопо ничего не подозревали… ее сиятельство графиня… никто не предполагал ничего подобного… должно быть, это те самые негодяи… — бессвязно лепетал штурман.
— Ладно! Придется подождать возвращения на остров, — коротко заметил граф. — Бертуччо там?
— Да, ваше сиятельство! А Джакопо… Джакопо пустился в погоню за этим… этим… злодеем…
Монте-Кристо сделал ему знак замолчать, взглянул на подавленного, пребывающего в глубокой депрессии Морреля, отдал приказ сниматься с якоря и сам встал к штурвалу. Дул тот же северный ветер, что помог Бенедетто уйти от преследования, но теперь он заметно крепчал, достигая порой ураганной силы.
