Тем временем заплакал проснувшийся от шума ребенок. Бенедетто, не раздумывая, положил его к матери, и малютка умолк.
Грабители с лихорадочной поспешностью принялись за поиски вожделенных сокровищ графа. Из других комнат до них долетали крики, какой-то шум, но ни единого выстрела слышно не было. Бенедетто с Дангларом зажгли свечи и, выдвигая ящики секретеров и шкафов, рассовывали по карманам драгоценности. Так они добрались до покоев графа, однако натолкнулись на непреодолимое препятствие. Там оказались металлические шкафы с искусными замками. Бандитам пришлось вернуться.
Тут грянули выстрелы, послышались крики. Бенедетто заглянул в спальню: связанные Гайде и Мирто недвижимо лежали на своих кроватях.
— А теперь к старику Вильфору! — скомандовал прокаженный. — Как-никак он мой отец. Если захочет, пусть идет с нами.
Бенедетто подхватил ребенка и поспешил прочь из спальни. Увидев это, Гайде вскочила словно подброшенная пружиной. Связанные за спиной руки не позволяли ей задержать похитителя, но не мешали следовать за ним.
Вскочила и Мирто, готовая разделить судьбу своей госпожи.
— А эта пусть остается здесь! Хватит с нас и одной! — крикнул Бенедетто Данглару.
— Но почему бы такой красивой девушке не сопровождать нас? — попробовал возразить барон.
— Нет! Двое против двух — это слишком! Мы не можем рисковать!
Бенедетто поспешил вперед, Данглар нерешительно двинулся за ним, и прежде чем Мирто добралась до двери, прокаженный захлопнул ее и запер на ключ.
Его путь лежал через темный коридор. За спиной прокаженного нередко звучали выстрелы — должно быть, контрабандистам стоило немалых трудов защищать окна и двери от вооруженных людей графа.
Зажженная свеча в руке Бенедетто не гасла, хотя он шагал довольно быстро. Некоторое время он озирался в поисках нужной двери, потом нашел ее, отодвинул задвижку и очутился в комнате, освещенной слабым светом лампы.
Старый Вильфор, по своему обыкновению, сидел, скорчившись, в углу, погруженный в какие-то свои, одному ему известные мысли. Появление постороннего нисколько его не удивило. Только увидев на руках у Бенедетто ребенка, он обеспокоенно поднялся с пола.
— Смотри, старик, я принес тебе твоего Эдуарда! — воскликнул прокаженный. — Ты доволен?
— Эдуарда? — переспросил Вильфор, дрожа всем телом. — Нет, это не мой Эдуард! Мой был больше, старше! Это не он!
— Глупец, это он, он! — сердито настаивал Бенедетто. — Разве тебе не известно, что Эдуард поднялся на небо и превратился в ангела? Вот же он — он сделался ангелом.
— Мой Эдуард — ангел! — возликовал умалишенный. — Мой сын — ангел!
— Беда в том, что они хотят украсть его у тебя! — воскликнул Бенедетто. — Слышишь, как они стреляют? Идем, идем быстрее! Они хотят похитить у тебя твоего Эдуарда! Иди за нами, я понесу его!
— Мой сын — ангел! — никак не мог угомониться Вильфор, пытаясь взять ребенка. Однако Бенедетто увернулся и быстрыми шагами направился к дверям. Вильфор и Гайде устремились за ним.
— Что ты теперь задумал? — спросил Данглар. — Похоже, собираешься ретироваться!
— А ты как думал, болван! Советую тебе держаться меня! Боюсь, никому из банды Тордеро живым отсюда не уйти! Послушай сам — стрельба уже стихла! Кажется, люди графа одолели твоих приятелей! Черт побери, я надеялся, что они продержатся подольше! Нужно торопиться!
Бенедетто выпрыгнул в окно и перебрался с террасы на подступавшую вплотную к ней скалу. Казалось, с каждой минутой сил у него прибывает. Страх словно придавал ему крылья.
На очевидна этой ночной сцены, если бы такой нашелся, она, несомненно, произвела бы жуткое впечатление. Первым торопливо шагал Бенедетто с ребенком на руках, за ним, тесня друг друга, неотступно следовали, словно тени, несчастная Гайде и безумный Вильфор: Гайде — в трепещущем на ветру белом ночном одеянии, Вильфор — не переставая повторять имя своего сына. Замыкал эту зловещую процессию Данглар, которого страх наделил необыкновенным проворством.
Видеть беглецов никто не мог, ибо Бенедетто предусмотрительно выбрал такой путь, который сразу же скрыл их от глаз обитателей разгромленного жилища графа. Вскоре он был уже далеко и растаял в ночном мраке. Удивительно, как ему удавалось в полной темноте безошибочно находить дорогу среди громоздившихся скал — дорогу, какой ему еще ни разу не доводилось ходить в ночную пору.
Наконец они добрались до укромной бухты, где тихо покачивалась на волнах лодка, полностью готовая к отплытию. С берега на борт суденышка была переброшена доска, служившая сходнями. Бенедетто поставил было ногу на эти импровизированные сходни, но, как видно, неудачно: доска перевернулась и соскользнула в воду.
Берег был скалистый, и достать доску, не освободившись от ребенка, нечего было и думать. Бенедетто оглянулся. Гайде бросилась к его ногам, Вильфор опять тянулся к младенцу, Данглар опасливо вглядывался в темноту, опасаясь погони.
— Возьми своего сына, старик! — сказал прокаженный, еле переводя дыхание после стремительного ночного похода. — Только смотри, держи крепче!
