Наконец он взял себя в руки и стал рассуждать трезво. Куда мог бежать Бенедетто, где он рассчитывает спрятать свою добычу? Корсика, Тоскана и Сардиния находятся от острова Монте-Кристо приблизительно на одинаковом расстоянии. Попутный северный ветер вполне мог соблазнить Бенедетто плыть до самой Сицилии или же выбрать южный берег Неаполя, изобилующий всякими укромными местечками. У графа не было ни малейших сомнений в том, что ему удастся обнаружить прокаженного. Он надеялся на помощь Луиджи Вампы, обитавшего в Риме. Если все брави получат приказание выследить Бенедетто, можно быть уверенным, что не пройдет и двух недель, как преступник будет найден. Но тогда, увы, может оказаться слишком поздно!
Нужно действовать без промедления, ибо это решает успех дела.
Граф составил план поисков. Необходимо тотчас же направить гонцов в Геную, на Корсику, в Ливорно, Кальяри, Неаполь и на Сицилию. Особый гонец поедет в Рим. Ему надлежит отыскать Луиджи Вампу и убедить его как можно быстрее приступить к поискам Бенедетто. Что касается самого графа, он решил вместе с Тордеро обследовать на своей паровой яхте побережье Корсики и Сардинии, поскольку многое говорило за то, что Бенедетто не отважится на слишком продолжительное плавание. Для этого у него чересчур трусливый сообщник и ненадежное суденышко.
Но что станет с Моррелем, что будет со всеми этими запутанными делами, невольной причиной которых явился он сам, — делами, которые ему необходимо как можно скорее уладить и довести до благополучного завершения? Как вырвать Валентину из лап Ратура, вернуть рассудок бедному Максу, поддержать павшего духом дона Лотарио?
Душу графа раздирали сомнения. Такого удара судьбы он не ожидал. Как поступить, на что решиться? Пожертвовать женой и сыном во имя спасения тех, кто пострадал по его вине? Спасти Гайде и Эдмона, бросив на произвол судьбы остальных, оказавшихся в нужде и несчастье подчас вопреки их собственным усилиям?
Никогда прежде его разум и его душа не трудились с таким напряжением, как в эти часы лихорадочных раздумий. От него зависели тысячи людей, в его руках была жизнь некоторых из них, и вот подлая месть какого-то Бенедетто грозила расстроить все его замыслы, навсегда погубить его семейное счастье, сделать его, графа Монте-Кристо, виновником несчастья других! «Слишком далеко ты зашел, слишком далеко!» — кричал его внутренний голос. Но, несмотря ни на что, он продолжал надеяться, продолжал верить: еще ничего не потеряно. Но с чего начать? Гайде и Эдмон, Макс и Валентина, дон Лотарио, Вольфрам и Амелия — все они обращали к нему свои взоры в ожидании помощи и поддержки. За судьбу этих людей он отвечал перед Богом и собственной совестью. Спасение одного из них могло обернуться гибелью другого. «Слишком далеко! Ты зашел слишком далеко!» — продолжал терзать графа неумолимый внутренний голос.
Наконец Монте-Кристо принял решение. Сначала он должен выручить тех, кто рядом с ним. Он заглянул к Моррелю, продолжавшему пребывать в полнейшей отрешенности, и объяснил Бертуччо, как ухаживать за больным. Затем отправился к старому Вильфору.
Старик лежал на мягком ложе в своей уединенной комнате. Для его спасения были приняты все меры. Рана оказалась довольно серьезной, но не смертельной. Граф самым тщательным образом осмотрел раненого. Особенно поразил его спокойный, осмысленный взгляд старика. Монте-Кристо принялся расспрашивать Вильфора о некоторых подробностях его злоключений, и старик отвечал ему вполне разумно, даже поинтересовался, где он находится.
Граф покидал старика с чувством некоторого облегчения — судьба Вильфора уже не вызывала у него особой тревоги…
Все было готово к отплытию. Яхта стояла под парами, выбрасывая в воздух клубы густого дыма. Еще до подъема якоря по разным направлениям отправились парусные лодки с гонцами графа.
В доме графа Аренберга в Берлине существовала некая комната, где, кроме него, почти не бывало посторонних, да и сам владелец дома появлялся там не слишком часто. Это была комната Терезы.
Хозяйка комнаты, удобно устроившись у окна, целиком погрузилась в чтение. Спустя некоторое время Тереза оторвалась от книги и взглянула на часы. Скоро ее позовут к обеду — обед у графа подавали в половине четвертого.
Услышав приближающиеся шаги камердинера, Тереза покинула будуар и направилась в столовую.
Если не считать графа, она застала там только господина де Ратура. Он приходил с визитом ежедневно, и граф уже обращался с ним с той фамильярностью, какая позволительна по отношению к старому знакомому. Ратур воспринимал оказанную ему честь с величайшим смирением; он был достаточно хитер, чтобы не злоупотреблять ею. Казалось, он ни на миг не забывал, что Аренберг занимает несравненно более высокое положение в обществе и он, Ратур, обязан относиться к нему с должным почтением.
Сегодня в полдень Ратур явился с очередным визитом и принял приглашение остаться к обеду.
