В иных обстоятельствах граф расценил бы подобное послание как свидетельство большой и благородной души его автора, но теперь воспринял его как ребяческую выходку вспыльчивого юнца и твердо решил оберегать от него Терезу. Однако письмо Терезе показал. Девушка отнеслась к письму по-другому. В каждой строчке перед ней открывалось большое сердце ее возлюбленного — это послание рассеяло часть мучивших ее сомнений и опасений. Впрочем, и она получила от дона Лотарио короткую записку и показала ее графу. Молодой человек опять уверял, что сказал чистую правду, что любит ее, и только ее, и твердо надеется, что Тереза будет ему верна. В заключение он просил ее, уж если он лишен возможности видеться с нею, по крайней мере писать ему.
Ратур задумал вынудить дона Лотарио покинуть Берлин, и по возможности в обстоятельствах, которые не позволят ему вернуться, да еще так опорочить его перед Терезой и графом, чтобы они потеряли всякое к нему доверие. Если этот план увенчается успехом, Ратур спокойно уедет из Берлина вместе с певицей, доверие которой он уже успел завоевать, и заживет беззаботно и беспечно.
Без клеветы здесь было не обойтись, и Ратур пустился во все тяжкие. Вскоре Тереза получила несколько писем от известных дам берлинского полусвета. Эти особы, подобно донне Эухении, намекали ей, что она довольствуется тем, от чего отказались даже они. Не забыл Ратур и графа Аренберга. На его имя также поступило несколько писем, в которых некие лица осведомлялись о состоянии финансовых дел дона Лотарио: им не давала покоя мысль, что они поступили опрометчиво, открыв ему в свое время кредит, ибо он успел задолжать им значительные суммы. Что касается графа, уже настроенного против дона Лотарио, фальшивые письма достигли своей цели. Тереза же, напротив, верила молодому испанцу и сразу догадалась, что все эти послания — дело рук Ратура.
Несмотря на данное графу обещание не поддерживать отношений с доном Лотарио, Тереза была не в силах оставить возлюбленного в полном неведении и тайком писала ему. В первом же письме она горько сокрушалась, что ему не удается разоблачить козни Ратура. Она уверяла молодого человека в своей любви и преданности, просила набраться терпения и надеяться на лучшее, а в заключение спрашивала, не проще ли ему обратиться за помощью к аббату Лагиде или лорду Хоупу.
Ее письмо, словно луч света, озарило безрадостную жизнь дона Лотарио. Мысль об аббате уже приходила ему в голову, и теперь, не видя более причин сердиться на него, он решил открыть ему душу. Он написал аббату длинное письмо, изложив все, что случилось с ним после отъезда из Парижа, не утаив самых сокровенных своих чувств и желаний, и подробно обрисовал свое теперешнее положение.
В этом послании аббату была еще одна любопытная новость. Как уже говорилось, письмо Терезы было ее первым письмом дону Лотарио, и она подписала его своим полным именем:
Дон Лотарио заметил это, только перечитывая письмо в четвертый или пятый раз. Имя показалось ему знакомым, и он вспомнил о поручении лорда Хоупа: во время пребывания в Берлине навести справки о семье человека, носившего эту фамилию. Справиться у самой Терезы он теперь не мог: она предупреждала, что отсылает свое письмо тайно. Тем не менее он тотчас сообщил об этом открытии аббату и попросил уведомить лорда Хоупа.
Так обстояли дела, когда по воле случая им суждено было вновь принять неожиданный поворот.
В своем беспросветном унынии дон Лотарио пытался все же хоть немного смягчить душевную боль, которой терзал его неумолимый рок, и потому с головой ушел в учебные занятия. Он трудился, не вставая, с самого раннего утра до трех часов дня, затем обедал и, прежде чем вновь сесть за рабочий стол, совершал непродолжительную прогулку.
Однажды его прогулка несколько затянулась. Уже вечерело. Дон Лотарио хотел как раз свернуть на Шарлоттенштрассе и направиться к себе домой, когда мимо него прошла дама в шляпе с вуалью.
Они узнали друг друга и невольно остановились.
— Тереза! — воскликнул дон Лотарио. — Неужели я снова вижу вас?
— Лотарио! — отозвалась девушка. — Уходите, прошу вас, у меня совершенно нет времени! Сейчас придет мой провожатый, слуга графа. Он ненадолго зашел в этот дом с каким-то поручением. Ведь я дала слово графу ни минуты не быть с вами наедине!
— Это невозможно, Тереза! Вы не вправе требовать этого от меня! — порывисто вскричал дон Лотарио, не помня себя от счастья, дарованного неожиданным свиданием. — Я так давно не видел вас, и расстаться с вами теперь, когда я знаю, что вы любите меня, что я могу быть счастлив!.. Дайте мне хотя бы несколько минут! Мне нужно так много, так бесконечно много сказать вам! Разве недовольство графа значит для вас больше, чем наше счастье?!
— Тогда вам придется немного пройтись одному! — прошептала Тереза, охотно повинуясь велению своего сердца. — Я дождусь слугу и пошлю его вперед, а сама пойду следом за вами по Шарлоттенштрассе. Ждите меня у театра.
— Благодарю вас, благодарю! — шепнул Лотарио и направился на условленное место.
