Спустя несколько минут появилась Тереза. Теперь они шли рядом, торопливо перебрасываясь словами, но чем стремительнее развивался их разговор, тем отчетливее они сознавали, что должны сказать друг другу еще очень многое.
— Сколько у нас остается времени? — спросил дон Лотарио.
— Не больше получаса. Я сказала слуге, что иду к модистке, и велела зайти за мной туда. Только бы нас не узнали!
— А вот и мой дом, Тереза! — прошептал испанец. — Вы совершенно правы: нельзя, чтобы нас видели вместе; поднимемся ко мне. Клянусь, что вас никто не увидит!
Тереза сначала отказывалась, но в конце концов уступила. Любовь, как известно, не рассуждает, обычные резоны для нее не существуют.
В квартире дона Лотарио разговор влюбленных продолжался, они спешили описать друг другу свои страдания, жаловались на вероломство Ратура и подозрительность графа. Затем заговорили о будущем. Четверть часа пролетели как одно мгновение.
У дверей позвонили. Дон Лотарио сперва не хотел открывать, но потом вспомнил, что заказывал книги для своих занятий. Вероятно, как раз их-то и принесли.
Тереза бросила взгляд на часы, а молодой человек пошел открывать. На пороге стоял граф Аренберг.
Дон Лотарио похолодел. Что это — случайность? Разумно ли скрывать от графа, что Тереза здесь, у него? Как-никак прихожую и комнату, где находилась Тереза, разделяет еще одна комната. Однако по решительному и мрачному виду старика Лотарио понял, что приход графа не случаен.
Дело в том, что Ратур нанял соглядатая следить за каждым шагом молодого испанца. Он подозревал, что Тереза и дон Лотарио будут искать тайного свидания, и не сомневался, что сумеет извлечь для себя огромную выгоду, если убедит графа в обоснованности своих предположений.
Соглядатай не замедлил известить хозяина, что дон Лотарио поднялся к себе в сопровождении некой дамы, которую и описал, как умел. Этой неизвестной дамой могла быть только Тереза, поэтому Ратур немедля поспешил к графу.
— Господин граф, — начал он, — я вновь вынужден сообщить вам не самую приятную новость. Но мне настоятельно необходимо сделать все, чтобы снять с себя ваши подозрения. Я говорил вам, что дон Лотарио ветреник и Терезу следует оберегать от него. Говорил и что ради него Тереза пожертвовала своей честью. Теперь вы можете убедиться в этом собственными глазами. Тереза у дона Лотарио, в его квартире!
Граф побледнел, но не сказал ни слова. Затем позвонил и вызвал слугу, который сопровождал Терезу. Выяснилось, что Тереза просила слугу зайти за ней к модистке.
— Благодарю вас, господин де Ратур! — сказал граф. — Теперь я буду действовать!
Он надел шляпу и вышел из дому. Ратур, о котором граф тут же и забыл, следовал за ним на некотором удалении…
— Сударь, — невозмутимо обратился граф к молодому испанцу, — Тереза у вас?
— У меня, господин граф… Но, клянусь вам, это произошло совершенно случайно…
— Можете клясться, сколько вам заблагорассудится. На этот счет у меня свое мнение! — сердито воскликнул граф. — Я хочу видеть ее!
Тереза уже шла ему навстречу, но, встретившись с ним взглядом, в испуге застыла на месте.
— Так это правда! — вскричал граф. — Вы обманывали меня! Что ж, прекрасно! Я не желаю, чтобы вы возвращались ко мне! Будь вы моей родной дочерью, я обошелся бы с вами еще строже. Я оставлю вам все то, что уже дал. Свою дочь я лишил бы наследства. С вами я так не поступлю, но больше не хочу видеть вас! Оставайтесь у этого человека, пока он вас не покинет!
Тереза стояла перед почтенным старцем ни жива ни мертва. Между тем дон Лотарио заметно помрачнел.
— Господин граф, — сказал он, — когда я написал вам, что Тереза принадлежит теперь мне — принадлежит по праву любви, — я сообщил вам лишь о том, о чем мечтаю и теперь. Что ж, пусть лжецы и впредь обводят вас вокруг пальца, если вам так угодно! Меня это отныне не интересует. Тереза — моя. Она останется здесь, со мной! От ее имени и я отвергаю всякую помощь с вашей стороны. Я сам сумею позаботиться о своей жене! А теперь, коль скоро вы отказали мне от дома, я, пожалуй, возьму на себя смелость и попрошу вас покинуть и мой дом! Выслушивать подобные речи о своей невесте я не намерен! Скоро вы убедитесь, что вас обманули! А сейчас нам не о чем больше говорить.
— Лотарио! Отец! — в отчаянии воскликнула Тереза.
— Прекрасно, прекрасно! — пробормотал Аренберг. — Ведель был прав, когда оставил ее. Это у нее в крови. Мне следовало бы знать! Над этим семейством тяготеет проклятье!
Потрясенный случившимся, граф покинул жилище дона Лотарио.
Некоторое время молодой испанец глядел ему вслед, потом подошел к Терезе — она была неподвижна, словно мраморная статуя, без кровинки в лице — и заключил ее в объятия.
— Дорогая Тереза! — пылко вскричал он. — Теперь ты моя, моя навек! Благодарение Богу! Весь мир отвернулся от нас с тобой! Отныне нам предстоит идти по жизни одним! Ты больше никогда не покинешь меня — ни на день, ни на час! Я не отдам тебя никому на свете! Не печалься, любовь моя! Графа обманули, и рано или поздно он убедится, что был не прав, однако до тех пор друзьями нам с ним не бывать!
