— Боже мой, тюрьма! — воскликнул Лотарио, полный сострадания. — Должно быть, это ужасно! Если опоздаешь открыть камеры, заключенные задохнутся или сгорят заживо! Вы ничего такого не слышали?
— Поговаривали, что сгорело что-то около полудюжины заключенных, — невозмутимо ответил неизвестный. — Впрочем, это ничего не меняет. По большинству тех, кто там сидит, плачет виселица или гильотина. Умрут ли они несколькими днями раньше и каким именно образом — это в конце концов безразлично. Правда, скулили они довольно жалобно.
— А вы, похоже, не так сострадательны, как я, — укоризненно заметил испанец. — Однако вот мы и пришли!
Незнакомец поднял глаза и бегло осмотрел дом, большой и красивый — из числа тех фешенебельных домов, какие частями или целиком сдают состоятельным иностранцам.
Дон Лотарио позвонил и вошел в подъезд, сопровождаемый своим ночным спутником. Оба начали подниматься по лестнице.
— Мой слуга спит, не будем его будить, — заметил молодой испанец. — Пойдемте в мою комнату.
Он отпер дверь. Прихожая скудно освещалась одной-единственной лампой, готовой вот-вот погаснуть. В первой же комнате испанец зажег свет и теперь увидел своего гостя при полном освещении.
Дону Лотарио стоило немалого труда скрыть охватившее его изумление. Эти всклокоченные волосы, взъерошенная борода, болезненно-одутловатое лицо, мрачная, злобная мина, эти серые в черную полоску штаны, грубые башмаки — все указывало на то, что перед ним бродяга, вор, а может быть, и убийца. Испанцу даже показалось, что волосы и борода неизвестного слегка опалены, а лицо почернело от дыма.
— Все ясно, сударь! — Дон Лотарио отступил на шаг, пораженный внезапной мыслью. — Вы бежали из горящей тюрьмы, а шляпу и сюртук украли по дороге!
— Будь вы следственным судьей, сударь, подобные предположения сделали бы вам честь, — ответил незнакомец, насмешливо улыбаясь. — Однако вы заблуждаетесь. Разве обязательно быть преступником и убийцей, если облачен в плохое платье?
— Может быть, я нарушаю закон, оставляя у себя этого человека, — сказал Лотарио, обращаясь скорее к самому себе, нежели к ночному гостю. — Покиньте мой дом! Будем считать, что я вас не видел.
— Это и есть ваше милосердие? — с издевкой спросил неизвестный. — И почему вы так заявляете? Ваши догадки по меньшей мере преждевременны. Эти штаны и башмаки я надеваю во время работы, а по профессии я — каменщик. Сюртук и шляпу ношу на улице. Ну а борода — это, надеюсь, мое личное дело. Так что, сударь, разрешите мне отдохнуть у вас до семи утра.
— А вы не боитесь, что я позову полицию? — спросил испанец.
— Отнюдь, — засмеялся незнакомец. — Во-первых, вы этого не сделаете, а во-вторых, я вам в этом помешаю. Всегда неприятно иметь дело с полицией.
Он быстро повернулся, запер дверь, ведущую в прихожую, а ключ сунул в карман.
— Позвольте, сударь! — воскликнул дон Лотарио, не столько испуганный, сколько удивленный. — Вы пользуетесь моей добротой — и осмеливаетесь так вести себя в моем доме?! Имейте в виду, я принял меры против подобных посягательств!
Он быстро подошел к письменному столу, вытащил шкатулку и направил на неизвестного пистолет, зловеще блеснувший при свете свечей.
— Вздор, — заметил бежавший заключенный, потому что он и был таинственным гостем дона Лотарио, — вздор! Во-первых, очень сомнительно, чтобы эта штука была заряжена, а во-вторых, у меня и в мыслях не было доставить вам хоть малейшее беспокойство. Укажите мне софу или кровать, и я буду вполне доволен, а ровно в семь утра тихо вас покину. Не думайте, что я недооцениваю вашу любезность. Вы оказали мне огромную услугу. А теперь я намерен всего-навсего не дать вам нарушить ваше же собственное обещание.
Дон Лотарио согласился, что слова ночного гостя не лишены здравого смысла. В крайнем случае — какое ему дело, что это за тип. Он не связан никакими обязательствами с французской полицией, чтобы помогать ей ловить преступников. Для него важно только обезопасить самого себя от возможного нападения этого человека. А тот, похоже, только и умеет хватать других за горло и опустошать их карманы. Наш испанец уже успел немного успокоиться и трезво обдумал свое положение.
— Тогда отправляйтесь в соседнюю комнату, — сказал он, — там вы найдете удобную софу. Даю вам слово, что не пошлю за полицией.
— Полагаюсь на ваше обещание! — невозмутимо ответил незнакомец. — Позвольте мне зажечь свет. Доброй ночи!
С зажженной свечой в руке он прошел в указанную ему комнату и запер за собой дверь.
