— Убийство сопровождалось ограблением, — уточнил дон Лотарио. — Недосчитались двадцати тысяч франков и ценных бумаг. Это преступление тем ужаснее, что Лупер, кажется, близкий родственник баронессы!
— Родственник?! — спросил потрясенный Люсьен Дебрэ.
— Вы ведь помните того Бенедетто, лжекнязя Кавальканти?
— Конечно! — послышалось со всех сторон. — А какое он имеет отношение к этому убийству? Где он?
— Он — это и есть барон де Лупер — сын баронессы! Я стал невольным свидетелем этого преступления. Но если что и потрясло меня, то не столько само убийство, сколько наглость убийцы! Да, господин де Лупер — Бенедетто…
Голос молодого человека дрожал от гнева. Он был в возбуждении. Он искал глазами убийцу.
— Где же он? Где Лупер? — вскричал дон Лотарио. — Лупер — убийца!
Наступило всеобщее замешательство. Лупера и в самом деле в комнате не оказалось. Он воспользовался минутой, когда все взгляды были прикованы к дону Лотарио, чтобы улизнуть. За ним бросились вдогонку, но он успел покинуть Пале-Рояль.
В этот вечер игра уже не возобновлялась. Дон Лотарио вместе со своими знакомыми направился на улицу Оноре, по пути рассказывая им об обстоятельствах убийства. Именно на этой улице жил в последнее время Лупер. Когда они подходили к дому, где снимал квартиру барон, их внимание привлекли толпившиеся полицейские. Часть полицейских орудовала и в квартире лжебарона. Видимо, Лупера еще не схватили.
Было уже далеко за полночь. Лотарио немного успокоился и, усталый, вернулся домой.
Наутро его вызвали в полицейский участок, где ему пришлось повторить свои показания. Он поинтересовался, удалось ли задержать Лупера. Ответ был отрицательный. Вся парижская полиция была поднята на ноги. Ходили слухи, что преступник пока в столице.
Дон Лотарио все еще не отваживался пойти к Терезе. Он знал, что за это время до нее дошло известие о гибели баронессы, и отчетливо представлял себе, как она потрясена. Это побудило его вначале заглянуть к аббату Лагиде.
Аббат оказался дома. Когда Лотарио вошел к нему в кабинет, аббат писал, сидя за столом. Лагиде выглядел мрачнее обычного. Длинные волосы в беспорядке спускались на его плечи. Аббат был уже стар. На его лице явственно проступали следы долгих раздумий и склонности к меланхолии и в то же время следы страстей, не утихших даже с возрастом. Худая рука аббата лихорадочно двигалась по бумаге; в той поспешности, с какой он водил пером, словно в зеркале, отражалась его мятущаяся, никогда не ведающая покоя душа. Вместе с тем в его облике было нечто возвышенное, нечто притягательное. У Лагиде было лицо мыслителя.
— Мой милый Лотарио, — сказал он печально. — Вы знаете, что госпожа Данглар мертва. Говорят, вы даже присутствовали при этом ужасном злодеянии. Вы уже говорили с Терезой?
— Нет, — ответил молодой человек. — Но я полон сочувствия к ней: она лишилась единственной подруги.
— Ужасно! — сказал аббат. — Садитесь, сын мой! Расскажите, что вам известно обо всем этом!
Дону Лотарио ничего не оставалось, как удовлетворить желание аббата, хотя ему очень не хотелось воскрешать в памяти столь неприятные воспоминания.
Аббат мрачно выслушал рассказ испанца, ни разу не прервав его.
— Похоже, над иными семьями тяготеет рок, — заметил он. — Этот Данглар — вначале простой моряк, затем — благодаря подлости, хитрости и обману — один из богатейших людей Парижа и в конце концов банкрот и бедняк. Его дочь бежала, а теперь жертвой преступления стала и госпожа Данглар, которая ни в чем не виновата и, несмотря на свою ошибку, была славной женщиной!
Он подпер голову рукой, и на его изборожденном морщинами лице появилось выражение тяжкой задумчивости.
— Бедная Тереза! — продолжал аббат. — Это будет для нее тяжелым ударом. Впрочем, и ей самой суждено страдать. Позвольте, однако, спросить, что привело вас в столь позднее время к госпоже Данглар?
Дон Лотарио сперва колебался, следует ли ему вполне довериться аббату. Правда, если сам он не осмеливался обратиться к Терезе, после гибели баронессы у него не осталось никого, кроме Лагиде, кого бы он мог посвятить в свою тайну. Да и что, в конце концов, в этом дурного? Аббат, безусловно, умеет хранить секреты лучше, чем госпожа Данглар.
Вдобавок молодому испанцу очень хотелось поделиться тем, что переполняло его душу. Поэтому он решился и рассказал аббату все то, о чем говорил с баронессой. В его словах было больше пыла, чем накануне вечером, — ведь он говорил с человеком, который, как утверждали, и сам предавался страстям. Лотарио клялся, что безумно любит Терезу, что она должна принадлежать ему.
И на этот раз аббат слушал его невозмутимо: на его бледном лице не отражалось ни удивления, ни сочувствия.
— Мой дорогой друг, — сказал он, — а вы проверили свое сердце? Вы уверены, что это настоящее чувство?
— Я знаю это! — вскричал Лотарио. — Без Терезы моя жизнь пройдет бесцельно!
