— Что ж, если ваша любовь так крепка, она выдержит и испытание временем. Я не могу вселить в вас особой надежды, Лотарио: я еще не до конца проник в душу Терезы, но думаю, что она пока не питает к вам того чувства, которого вы жаждете. Впрочем, я поговорю с графом Аренбергом. Если кому и ведома душа Терезы, так это графу. Он мне скажет, не говорила ли она ему хотя бы намеками о своей благосклонности к вам.
Здесь аббат заметил, в какое уныние привели дона Лотарио его слова, и спохватился.
— Будьте мужественны и не теряйте надежды! — добавил Лагиде потеплевшим голосом. — Советую вам не прекращать своих визитов к Терезе. Ваше поведение должно оставаться неизменным. Впрочем, это вполне естественно, тем более что Тереза сейчас слишком взволнована, слишком опечалена смертью баронессы, чтобы думать о чем-то другом. А теперь приступим к работе! Даже жизненные перипетии не могут помешать труду и нашему стремлению к совершенству!
Говоря о работе, аббат имел в виду своеобразную лекцию, которую прочитал молодому человеку. Он посвятил ее истории развития человеческого рода, расцвету и гибели различных народов и государств, изменениям религиозных воззрений и политических взглядов. Аббат говорил с таким пламенным красноречием, так увлекательно описывал события, что дон Лотарио и на этот раз почти избавился от своей угнетенности. За отчаянными битвами и борениями человеческого духа, ранее потрясавшими мир, он забыл о собственных страданиях: на фоне этих грандиозных событий они показались ему мелкими и ничтожными. Обретя утешение, погруженный в раздумья о минувших временах, испанец распрощался со своим наставником.
На следующее утро он наконец решился вновь навестить Терезу. Когда он поднимался по лестнице, сердце у него колотилось сильнее обычного. Его тайна принадлежала теперь не только ему: и аббат и граф, если и не разгласили ее, могли намекнуть, что она существует. Однако наш герой намеревался не терять хладнокровия или по крайней мере ничем не выдавать своего волнения. Он сознавал, что аббат прав. Как он осмелился сразу же претендовать на ответную любовь такой девушки?
В тот день опасения и ожидания дона Лотарио были напрасными. Горничная передала ему слова своей госпожи: она просит извинить ее — она слишком нездорова и удручена, чтобы говорить с ним. Пусть он навестит ее в один из ближайших дней: только почувствовав себя лучше, она сможет выслушать рассказ о последних минутах баронессы.
Молодой человек покинул дом Терезы со смешанным чувством удовлетворения и недовольства, а остаток дня посвятил попыткам развеять свою тоску и забыться.
Наутро он вновь явился на улицу Гран-Шантье. Он не видел Терезу целых три дня, которые показались ему вечностью.
— Мадемуазель Тереза принимает? — осведомился молодой человек у портье.
— Нет, сударь, она уехала вместе с графом Аренбергом.
— Уехала?! Это невозможно! Куда же? — подавленно спросил дон Лотарио. — В Версаль или еще куда-нибудь поблизости?
— Нет, сударь, насколько мне известно — в Германию, — ответил портье.
Дон Лотарио застыл как вкопанный. Он никак не мог осмыслить услышанное. У него замерло сердце. Тереза уехала? Покинула Париж? Неужели ему не суждено ее больше увидеть? Пусть даже разлука не навсегда, пусть надолго — нет, это невозможно!
Спустя несколько минут он снова был у аббата, который встретил его, как обычно, с присущим ему спокойствием.
— Что с вами? — спросил Лагиде, увидев бледного, запыхавшегося молодого человека. — Какое-нибудь несчастье?
— Увы! Хуже не бывает! Тереза уехала — уехала в Германию! Это правда или меня обманывают?
— Обманывают? Кому придет в голову обманывать вас? Я сам был чрезвычайно удивлен, когда сегодня утром граф и Тереза заехали ко мне попрощаться. Ночью Тереза надумала покинуть Париж, который теперь сделался ей невыносим. Она больна. Граф надеется, что на родине, в Германии, ей будет лучше. Тереза и граф просили меня передать вам немало добрых слов. Они твердо надеются увидеться с вами в Берлине.
Дон Лотарио опустился на стул.
— А что граф? Вы говорили обо мне с графом? — спросил он сдавленным голосом.
В ответ Лагиде кивнул.
— Граф был со мной совершенно откровенен. Тереза неизменно отзывается о вас с симпатией и дружелюбием. Но ни малейших признаков того, что в ее душе зреет ответное чувство к вам, он пока не замечал. Кстати, граф того же мнения, что и ваш покорный слуга: такой человек, как вы, непременно завоюет любовь Терезы, если оправдает надежды, что на него возлагают. Разве это не достаточное утешение?
— Ничего себе утешение для отчаявшегося!
Подобно всем влюбленным, дон Лотарио не усматривал в этом отъезде ничего, кроме тщательно продуманного намерения молодой женщины уклониться от его домогательств.
— К сожалению, мне придется напомнить вам еще кой о чем, — продолжал аббат. — Срок вашего пребывания в Париже истек, вы задержались даже больше положенного. Жаль расставаться с вами, но…
— Мне пора уезжать, я знаю! — с горечью заметил испанец. — Ведь я чувствую себя ребенком, с которым не грех и позабавиться!
