— Тебя позвали на малый совет до него или после? — спросила Даэнис. Иорвет болезненно поморщился. Его, как и Эредина, давило чувство собственной незначительности, неспособности повлиять на хоть что-то и бессилия — он никогда не был настолько слаб и уязвим как сейчас, в чужом мире с чуждыми ему законами и правилами, где кругом бессмертные эльфы, сражающиеся не хуже него, люди, умеющие противостоять Эредину, духи, облаченные в железо. Какие еще сюрпризы преподнесет ему этот мир? И почему Эредин так страстно желает остаться в нем?
Про себя Иорвет мог сказать, что его прельстило уважение, которое оказывалось здесь эльфам в целом, и чувство безопасности: никто не охотился, почти все эльфы не носили с собой оружия. Мир был прост, враг обозначен.
И все кругом дышало магией, источало ее, буквально мироточило волшебством, врачующим тело и мятежный дух. Эльфы пришли в привычный Иорвету мир, посчитав его подходящим для них, но теперь, сравнив, Иорвет понимал, что там лишь бледный отпечаток. И все же там, на бледном отпечатке, он чувствовал себя нужным: своим скоя’таэлям, самой идее свободного мира, Саскии, даже Даэнис. А сейчас… он повернул голову, касаясь разделенными жестким шрамом губами ее щеки. Она принцесса под крылом холодного прекрасного короля, а ему еще нужно доказать свою небесполезность или униженно просить.
— Элронд сказал мне, что после того, как враг будет повержен, они с Гэндальфом помогут мне открыть обратный портал, — шепнула Даэнис. — А дальше нам поможет Цири.
— Почему не раньше? — Иорвет снова уставился на резьбу потолочных арок.
— Гэндальф объяснял про искажения, но я поняла только то, что если он откроет портал, он может стать нестабилен, а этот мир не должен столкнуться ни с каким другим: он слишком… плотный, кажется, так он выразился.
— Зло. Враг, — повторил Иорвет и вдруг шально ухмыльнулся. — Едва удерживаюсь, чтобы не отозваться, когда слышу, — он перевернулся на бок, подмяв Даэнис под себя, бесцеремонно пролез рукой ей под рубашку; платье, как носят тут, она надевать отказалась.
***
Трандуил вышел вслед за Элрондом на балкончик, смотрящий на водопад, поставил на мраморные перила бутылку и бокалы. Двое владык терпеть друг друга не могли: Элронду претили непредсказуемость и тщеславие Трандуила, который провозгласил себя королем, в то время как остальные удовольствовались более скромными титулами. Гордыня, алчность и хитрость, а также уверенность в собственном превосходстве также отталкивали Элронда от лесного короля. Трандуил не спорил, видя Элронда насквозь: в нем те же пороки, только приглаженные правильными речами, гладкими, приятными всем. Элронд говорил о величии людей, но принуждал свою собственную дочь Арвен расстаться с любимым человеком и уйти в плавание; он говорил о скромности — но на самом деле, отказавшись назваться королем, он всего лишь отвел возможное внимание Саурона от себя. Трандуил считал Элронда лицемером, свои недостатки признавал, но в то же время был уверен, что его достоинства их перевешивают.
— Зачем тебе Эредин? — спросил Элронд.
— Хочу обезопасить южный лес, — отозвался Трандуил мгновенно. — Он спешил назгулов и забрал коня их короля — возможно, на него действительно не действуют проклятия.
Трандуил вдруг осекся, растерянно оглянулся, прислушиваясь. Он чувствовал что-то невероятно странное, непривычное, но в то же время знакомое, как отголосок из далекого прошлого. Элронд рядом с ним тоже забеспокоился, ощутив перемены.
— Ты чувствуешь? — король Лихолесья неосознанно сжал плечо Элронда, второй рукой обхватил его запястье и заговорил совсем тихо, хотя их никто не мог услышать.
— Да, — шепнул в ответ владыка, вцепляясь в него с не меньшей силой. Они замерли так, пораженные, прижавшись друг к другу, чувствуя забытую магию, которая практически ушла с началом угасания эпохи эльфов.
У эльфов не рождались дети. Появление Эредина, которому не исполнилось и трехсот пятидесяти, Иорвета, которому меньше ста пятидесяти, и в особенности Даэнис, которой всего сорок, заставило древних владык почувствовать себя молодыми, а теперь Иорвет и Дан занимались любовью, чего эльфы не делали последнюю тысячу лет, и Ривенделл, последнее время знавший лишь горечь потерь, когда его жители покидали привычные земли, чтобы отправиться в путешествие по морю, чувствовал это и радовался: стал слаще воздух, нежнее ветер, заискрилась магией пена водопада. Король лесных эльфов глотнул воздух как воду, почувствовал вкус меда на губах и тепло глубоко в горле, словно искры зажглись между ключицами.
Иорвет поймал взгляд Даэнис и покачал головой: «Не надо чужой силы. Хочу побыть с тобой вдвоем». Да и неизвестно, как поведет себя магия того же волшебника, если Дан оттянет на себя часть: Карантир и Цири стали причиной того, что их зашвырнуло в Средиземье, то ли еще будет с силами тысячелетних эльфов.
