Иорвет не ответил. Его внимание привлек лежащий на блюде хлеб, лепешка, он отломил кусок и невольно коротко улыбнулся: лембас часто делала Даэнис, и он спасал его не раз от голодной смерти. Теперь он знал, что рецепт пришел из другого мира.
— Чего ты хотел добиться, Йорвет? — продолжил спрашивать Трандуил. — Эльфов в твоем мире мало, они смешиваются с людьми так, что потеряли долголетие и изначальный облик. Я видел в твоих мыслях, ваши эльфы не похожи друг на друга: у них темная кожа, вьющиеся волосы, они низкие и растолстевшие.
— У вас совсем нет полуэльфов? — Иорвет откинулся на спинку кресла. — То-то Эредин радуется.
— Элронд полуэльф, — с затаенной улыбкой ответил Трандуил. — Он избрал путь бессмертных эльфов, но, как я понял, в вашем мире магия столь ничтожна, что бессмертие не присуще даже Эредину.
— Эредин из другого мира, — напомнил Иорвет, решив выложить карты на стол. — И пришел в наш, чтобы захватить его.
— Эредин сообщил мне иную версию, — Трандуил вновь наполнил бокал. — Ему нужна была та, что открывает проходы меж мирами.
— Он хотел, чтобы она родила ребенка, который тоже будет обладать ее способностями, и оставила его в мире Ольх, — добавила Дан.
— Неимоверная глупость, — вздохнул Трандуил. — Впрочем, что ждать, он сам еще ребенок и король детей. Эльфы способны зачать лишь когда стремятся даровать новую жизнь по великой любви, причем желание должно быть обоюдным.
— А Карантир? Карантир, навигатор Дикой Охоты, — тут Даэнис даже Иорвета познаниями поразила, он не подозревал, что та беседовала с Цири о противниках. — Он создан искусственно.
— Именно, — кивнул король Лихолесья. — Он не рожден. Вы удивили меня скудностью познаний, впрочем, это обуславливает уверенность действий Эредина. Мудрые сомневаются перед принятием решений, — Трандуил посмотрел сначала на Иорвета, потом на Дан. — Мы отправимся в Лихолесье этой ночью, Даэнис. Йорвет, великий совет соберется завтра. Рад, что вы приняли мое приглашение.
Оставшись в одиночестве, Трандуил отставил вино в сторону и задумчиво отвернулся к водопаду. Следя за разбивающимися о темные камни белыми от пены струями он думал о том, как изменится привычный ему мир с рождением нового королевства эльфов. Он не стремился вернуть себе южный лес, но гораздо лучше станет, если он будет населен эльфами, пусть даже воинственными, а в Дол Гулдуре воссядет на престол король жестокий, несправедливый, неопытный — но хотя бы живой.
***
Арагорн наблюдал за тем, как прощаются эльфы. Трандуил, восседая на своем громадном олене, глядя мимо глаз сына, давал ему последние наставления о роли посланника на великом совете; Эредин, поцеловав Даэнис руку на прощание совершенно человеческим жестом, ушел во дворец, а Иорвет… это странно. Эльфы сдержанны и холодны, особенно при свидетелях, невозможно представить себе того же Леголаса, чтобы тот позволил себе обнять кого-то. Иорвет схватил Дан за воротник мужского камзола, надетого на кольчугу, пригнул к себе — она уже сидела верхом, и поцеловал в губы долго и чувственно. Ни один эльф никогда не станет удерживать женщину, тем более в поцелуе; провожающие не знали, куда отвести взгляды.
— Завершите церемонию прощания, — бросил Трандуил, разворачивая своего оленя и оглядывая Иорвета и Даэнис. — Достойную особы королевской крови.
Даэнис усмехнулась Иорвету в губы и еще раз его поцеловала, сжала напоследок его пальцы. Колонна двинулась по мосту, провожающие — к дворцу, и наконец Иорвет и Леголас остались вдвоем.
— Почему Трандуил не примет участия в совете сам? — спросил Иорвет. — Один день не изменил бы мироздания.
— Отец показывает, что не оставляет свое королевство ради всего Средиземья, — ответил Леголас, глядя на пустой мост.
Эредин с утра никак не мог решить, в чем же ему отправиться на совет: не хотелось казаться параноиком в латах, но и идти незащищенным он просто не мог, воспитание воина не позволяло так рисковать. Но он не знал, можно ли правителю на дипломатической встрече вести себя таким образом. Король занял трон недавно, до коронации занимался лишь набегами, да и после нее тоже, оставив дела государственные на откуп верному Ге’эльсу, которой только рад, что король оказался настолько дальновиден, что не вмешивается в работу отлаженного механизма. Ге’эльс любил короля Эредина нежной любовью, потому что практически все время тот отсутствовал. Конечно, иногда в нем просыпался король-государь, который требовал Ге’эльса на ковер и повелевал все себе объяснить, но хватало его энтузиазма минут на двадцать. Эредин не умел вести переговоры, не знал, как проводятся советы, достигаются компромиссы, но вот фразу о том, что в ходе переговоров за тебя говорит все, включая одежду, жесты, взгляды, запомнил, врезалось в память. В конце концов он остановился на том, чтобы надеть кожаные доспехи, оставив в комнате кольчугу и скелетообразные латы. Мирный совет, демонстрация доверия, как никак. И первым, кого он увидел, пройдя в зал, был гном в полном боевом облачении. Проклиная все, Эредин уселся в кресло рядом с Иорветом и обвел взглядом присутствующих.
