— Эпоха эльфов продлится, — Трандуил глянул в такие близкие расширившиеся глаза Элронда, понимая и сам, что выглядит сейчас примерно также: возбужденным и растерянным, как не приличествует древнему владыке. — Они будут здесь, они молоды, им по четыреста, по триста лет, многим меньше, у них появятся дети. В Средиземье достаточно магии для того, чтобы они жили вечно. После падения Саурона настанет новый расцвет эльфов.
— Саурон не повержен, — Элронд высвободил руку и с трудом нехотя разжал ноющие от напряжения пальцы, выпуская шелковый рукав камзола Трандуила, перевел дыхание. Надо же, как на них обоих повлияла такая магия с непривычки: эльфы занимались любовью лишь для рождения детей, и уже много веков минуло с тех пор, как был зачат последний ребенок в Ривенделле. — Кольцо Всевластья в моем доме.
— У Бэггинса, я знаю, — кивнул Трандуил, отходя и подрагивающими пальцами обхватывая тонкую витую ножку бокала. — Отвратительная искаженная тварь среди потоков брани и нытья обмолвилась о прелести, а я помню, как Исильдур трясся над своим трофеем, так что даже решил проигнорировать и не почтить память моего отца.
— Исильдур выразил тебе соболезнования, и если бы Орофер подчинился Гил…
— Избавь меня от лекций по стратегии и истории, — прервал Трандуил. — Меня не будет на совете, ночью мы отправимся назад. Путешествовать сейчас небезопасно, особенно когда вместе едут два члена королевской семьи.
***
Иорвет откинулся на подушку и перевел дух. Несколько непривычно спать с Дан в постели, не в палатке или в лесу, расстелив на земле плащ и стараясь не оцарапать кольчугой ее живот или спину. Принцесса, теперь она принцесса, а он как был лесным разбойником, так им и остался. Иорвет никогда не испытывал угрызений совести, не жалел об избранном пути ни для себя, ни для Даэнис. Даэнис всегда стояла рядом, прикрывала спину, с самой первой встречи с ним; ему и в голову не приходила такая банальность, что она может заслуживать лучшего, хотя у нее был шанс жить в каком-нибудь городе, как жили очеловечившееся эльфы.
Но не теперь. Дан сняла с него рубашку и повязку, обняла, чуть ли не мурлыкая, провела губами по татуировке на шее, а он не мог выкинуть из головы, что завтра король в короне с самоцветами увезет ее в изумрудный лес, где она, как и положено всем эльфкам — тут говорят эльфийкам — станет касаться пальцами струн лютни, а не тетивы, привыкнет спать на перинах, забудет о расстеленных плащах. Когда-нибудь о них печальную сложат легенду, где станут петь о принцессе из лесного дворца и безнадежно любящем ее одноглазом эльфе с тяжелым луком. Не везет ему что-то: сначала дракон, потом принцесса — точно как в людских легендах, только вот он никого не убил и не спас.
Что ж, в одном Иорвет был уверен: он умеет сражаться и убивать. В этом мире время течет по-другому, но все равно с тем самым непонятным злом надо разделаться как можно скорее, чтобы привести оставленных на попечение Киарана скоя’таэлей в этот мир. Они, отвергнутые и преданные всеми, заслуживают покоя.
— Госпожа Даэнис, — в покои Иорвета заглянула служанка, точно знавшая, где стоит искать гостью. — Король Трандуил приглашает вас на ужин.
— Король тебе благоволит, — насмешливо протянул Иорвет, оставаясь в постели, пока Дан спешно приводила себя в порядок. — Как там у них с близкородственными браками? Племянница — это уже нет или еще можно? Я пойду с тобой.
— Йорвет, король позвал лишь меня, — сказала Даэнис виноватым голосом, выдержала паузу, во время которой эльф застыл, зло уставившись на нее, потом рассмеялась. — Так что конечно ты идешь со мной, но оденься по-здешнему, чтоб не раздражать его слишком уж.
— Еще чего, — Иорвет надел рубашку и затянул повязку покрепче. — Я пойду без кольчуги, они все что-то неадекватно на нее реагируют, но о большем даже не проси.
Если король Трандуил и удивился, что Даэнис явилась не одна, то ничем этого не показал. Иорвет наблюдал, как король пьет, и прикидывал, что даже если брать в расчет только то, что он сам лично видел, и не учитывать количество вина в его отсутствие, Трандуил сейчас приканчивает третью бутылку. Кажется, вот она, разгадка секрета томной царственности владыки Лихолесья.
— Вино Ривенделла настолько слабо, что у меня чувство, будто я пью воду, — ответил на его мысли Трандуил. — Расскажи мне, Йорвет, за что ты борешься в своем мире.
— За жизнь, — просто ответил Иорвет и умолк. Добавить ему было нечего.
— Наши земли отняли, — поняв, что он не собирается распространяться, подхватила Даэнис. — Нелюдей стали убивать, мы все стали чудовищами.
— Чудовищами? — переспросил король. — Я видел в ваших мыслях охотника на чудовищ.
— Это Геральт из Ривии, — пояснил Иорвет. — Мой друг. Сохраняет политический нейтралитет и убивает лишь тех чудовищ, которые нападают.
— На людей, — догадался Трандуил. — Какой же это нейтралитет?
