— Скажи, король Эредин из другого мира, — она поправилась в обращении, и тут в голове короля замелькали разные образы. Вот он на престоле в Тир на Лиа сразу после коронации, наивно ждет, что теперь что-то изменится, но нет, лишь выросли на шлеме шипы короны. Он по-прежнему не справляется с угрозой своего мира. «Что ты хочешь?»
— Дол Гулдур, — мысленно ответил Эредин. — Трандуил сказал мне, что лес поделен между светом и тьмой, я встану на сторону света и уничтожу тьму и построю новое королевство для моего народа.
Перед глазами его выросла мрачная могучая крепость, разъеденная корнями. В каждой тени опасность, в каждой нише враг. Он подозревал, что никто не подарит ему цветущие сады, но на такое мрачное запустение не рассчитывал, впрочем, это не испортило ему настроения: будет работать с тем, что имеет.
— Я уничтожу всех врагов, — сжал зубы Эредин. — Покажите мне зло, и я утоплю его в собственной крови. Мой народ должен жить. Мы станем добрыми друзьями aen Undod…
— Так ты нас называешь? — прозвенел в его мыслях голос владычицы.
— По нашим легендам они были бессмертны, — Эредин вздернул подбородок. — Как и вы.
— Все эльфы бессмертны в этом мире, — мягко ответила Галадриэль. — Но зачем ты уничтожал другие миры?
— Я искал место для жизни, — ответил Эредин сразу. — Не моя вина, что нам не открывали дверей.
— Ты пришел в мир эльфов гор не как гость, — возразила владычица.
— Мир эльфов гор? Где их истребили? Где они живут двести лет? — запальчиво продумал Эредин. — Я мстил за них. Но если мой народ обретет мир, я забуду о мести.
— У тебя не будет рабов в Средиземье, — напомнила Галадриэль. — Я спрошу тебя, король Ольх. Готов ли ты отказаться от трона? Мы откроем двери твоему народу, но не королю. Лихолесье очистится от зла и обретет новое имя. Твой народ станет частью королевства Трандуила и получит бессмертие. Согласен ли ты?
— Что будет со мной? — Эредин вместо привычного гнева почувствовал лишь невероятную печаль.
— Ты будешь волен делать что угодно, — Галадриэль улыбнулась. — Охранять границы. Служить королю Трандуилу. Твоя дочь — принцесса Лихолесья по праву крови, ты королевской семьи. Но смиришься ли ты и сложишь ли корону? Не надо думать о военном реванше, — ласково добавила она. — Этого не испугался Трандуил, не убоюсь и я. Ты знаешь, что не обладаешь силой для противостояния. Что скажешь, король Ольх?
Время застыло вокруг Эредина, сгустилось. Он мучительно думал, как ответить, ведь он всегда стремился к трону, получил его в умирающем королевстве, искал, старался, выбивался из сил ради своего народа — и теперь настало время принять решение о настоящей жертве. Он мечтал воссесть на троне в новой Тир на Лиа, стать королем Эредином Первым Благословенным, как тот, что привел когда-то эльфов, назвавшихся aen elle, в мир, где они обрели дом на многие века. Теперь он должен отказаться от этого, привести свой народ к процветанию и уйти со сцены, уступив место королю Трандуилу, который пальцем о палец не ударит.
Почему-то Эредин знал, что солгать здесь не удастся. И если он даст тут слово, его придется держать.
— Да, — выдохнул Эредин, и время снова пошло.
— Что она сказала тебе? — рядом с Эредином сразу оказался Леголас. — На тебе лица нет.
Так тошно Эредину не было никогда в жизни.
***
Он не мог спать и вышел из шатра под своды деревьев, глубоко вдохнул. Вероятно, он поступил правильно. Ге’эльс бы одобрил. Ге’эльс всегда одобрял компромиссные решения и считал, что лучше пострадает один, чем все. Эредину было бы проще, если б Галадриэль потребовала от него изгнания — о, эту жертву он бы принес, она подпитала бы его тщеславие. Но просто уступить, отдать корону, и кому — лихолесскому эльфу с вздорным нравом? Он уже забрал его дочь. Ладно, он не был к ней привязан, поскольку не знал о ее существовании, она не успела стать ему дорога. Теперь забирает трон. В условиях бессмертия Эредин сам лично станет свидетелем тому, как его имя забывается и стирается из истории. Даэнис проведет эльфов народа Ольх в объятия нового короля.
Забвение. То, чего Эредин страшился сильнее всего на свете.
Он сел у ручья, опустил руку в прохладную воду, слушая плач по Гэндальфу. Впервые с Ривенделла он был совсем без защиты, даже босиком. Его меч Халдир отдал лориэнским кузнецам, чтобы спасли зазубрившийся от удара по шлему клинок.
— Ты печалишься, — Галадриэль неслышно присела рядом с ним на золотые листья. — Я расстроила тебя?
Эредин не ответил, и она вдруг обняла его нежно, как обнимает мать.
— Нам всем приходится жертвовать, — сказала она. — Не падай духом, ты храбрый воин, и твоя храбрость поможет тебе в борьбе с врагом.
— Я шел в бой как король, — ответил Эредин.
— Никто не снял с тебя короны, — заметила Галадриэль.
— Но я точно знаю, что мне придется ее отдать.
— Не знаешь, — возразила лесная владычица. — Быть может ты умрешь в короне.
Эредин не нашел, что ответить.
— Хочешь взглянуть в мое зеркало? — Галадриэль заглянула ему в лицо, и Эредин кивнул.
