— Еще не став королем, я научился из плохого изначального набора создавать то, что мне нужно, — пространно проговорил Эредин. — Из одного примитивного мира в мой пришла карточная игра под названием гвинт. Может не повезти с картами изначально, но когда они на руках, все начинает зависеть от мастерства. Дол Гулдур — не самый сильный артефакт, но у меня на руках карта короля Трандуила и нашего с ним, если можно так сказать, общего ребенка. Могу научить вас играть, только карты нарисовать надо, правда, должен предупредить, что меня в двух мирах никто не обыграл.
Не обыграл, но пока Геральт гадал, почему Дикая Охота пропала так надолго и внезапно, красные всадники сутками резались в гвинт на конюшне под ехидные комментарии Авалак’ха, что наконец-то они все нашли свое место в жизни. Эредин, став королем, спал на заседаниях, потому что ночами не мог отпустить Имлериха и со словами «Еще партеечку?» дотягивал до самого утра, даже не успевая прилечь.
— Мир — не карточная игра, — покачал головой Элронд.
— Разве? — удивился Эредин. — Ну так для меня да. И я пас до самого Мордора, а там уже посмотрим, кто кого в финале.
========== Глава восьмая, где кольцо обретает нового хозяина, происходит возвращение государя, а Цири возвращается туда, откуда бежала ==========
— Хочу! — восторженно прошептал Эредин, увидев громадного мумака с шипастой цепью между бивнями, и рванулся к нему, но Иорвет успел перехватить его коня за гриву.
— Совсем рехнулся?! — заорал эльф, стреляя в харадрима, держащего поводья: он уже понял, что уложить это огромное чудовище может только меткий выстрел в глаз, потому предпочитал убивать наездников. — Мало тебе Саурона?
— Мой конь их боится, — разочарованно сказал Эредин, вырвал копье из какого-то трупа и швырнул его в неосторожно очутившегося рядом южанина, проткнув насквозь, поймал его лошадь и пересел из седла в седло прямо в прыжке. Харадримская лошадь мумаков не боялась, лавировала между столбоподобными ногами так ловко, что он опустил поводья, позволяя лошади спасаться самой, потому ему никто не мешал сражаться с харадримами, которые ничего не могли противопоставить тренированному эльфу. Они уступали в подготовке тем людям, на стороне которых сражались эльфы, потому Эредин совершенно не боялся за свою жизнь, наоборот, им овладело шальное веселье от осознания своей силы.
— В глаза стрелять! — крикнул Эредин, проскакав мимо лучников, которые бесполезно осыпали толстокожих мумаков стрелами, и вдруг едва не оглох от яростного скрежещущего вопля, обрушившегося сверху как мокрое тяжелое одеяло, пригнувшего к земле не только Эредина, но и его лошадь. Рядом что-то заорал Иорвет на старшей речи, но громадный хвост сшиб его с коня и отправил в полет, после которого у него вряд ли остались целые ребра. Эредин поднял голову и в тот же миг забыл обо всем от восторга.
***
— Гэндальф, там назгул с ума сошел, — заметил Пин, наблюдая со стены за драконом с всадником на спине, который сорвал боевую башню с мумака и теперь отчаянно бил крыльями, стараясь удержаться в воздухе.
— Это не назгул, — Гэндальф вгляделся, пораженно покачал головой и пробормотал почти с восхищением. — Этот эльф с ума меня сведет. Куда его вечно тянет?
Эредин, когда его дракон резко пикировал вниз, едва удерживал крик в горле; когда ящер совершил такой маневр впервые, король Ольх завизжал не хуже призрачного воина, раньше восседавшего на крылатом. Ему казалось, что его тело полностью потеряло вес, в животе было самое настоящее ощущение бабочек, но он только крепче вцеплялся в поводья своего чудовища и упрямо направлял его на орков. Тому было все равно, кого хватать и кидать, вообще дракон вел себя как необученный щенок. Назгул, сидевший прежде в седле, был убит Эовин, которую Иорвет и Эредин упорно считали дочерью Теодена, отказываясь признавать, что она его племянница, и дракон не успел попробовать человеческой плоти. Эредин со спокойной душой отправил того жрать орков.
Поле заполнили живые мертвецы, пришедшие с Арагорном, но Эредин, у которого нестерпимо руки болели, так он натягивал поводья крылатого ящера, не особо обращал на них внимание, понимая, что может улететь от них в любой момент. Дракон жрал так, словно голодал вечность до этого; а может и голодал. Эредин съехал с седла и погладил ящера по чешуе, на всякий случай немного отошел от морды, чтобы его не забрызгало.
— Эредин, опять? — сокрушенно спросил Гимли, останавливаясь на почтительном расстоянии от морды чавкающего орком дракона. — Тебе мало было варга?
— Куда ты его денешь? Чем ты его будешь кормить? — напустился с другой стороны Арагорн. — Он тебя слушается вообще?
— Относительно, — подумав, признал Эредин. — Но он полезный! Он летает. И жрет орков, я проследил, чтобы он не ел людей, даже мертвых! И лошадей тоже.
— То, что он летает, мы заметили, — Леголас подошел ближе прочих и с любопытством оглядел дракона. — Я не видел живых настолько близко.
