– Я хотел бы заявить, что политическая необходимость требует чрезвычайной безотлагательности, и хотя Соединенные Штаты в теории связаны нерасторжимо и в принципе делимы и не едины, измена и внутриполостные раздоры подорвали единокровие патриотизма и…
– Минуточку, мистер президент, – перебил я. – Будьте добры, смените валик, а? Если бы мне нужны были прописи, я бы мог получить их от «Америкен Ассошиэйтед Пресс». Носите ли вы теплое белье? Ваш любимый поэт, приправа, минерал, цветок, а также чем вы предполагаете заняться, когда останетесь без работы?
– Молодой человек! – строго произнес мистер Кливленд. – Вы себе много позволяете. Моя частная жизнь широкой публики не касается.
Я извинился, и к нему не замедлило вернуться хорошее настроение.
– В сенаторе Миллсе вы, техасцы, имеете замечательного представителя, – сказал он. – Честное слово, я не слышал более блестящих речей, чем его обращения к сенату с призывом отменить тариф на соль и повысить его на хлористый натрий.
– Том Окилтри тоже из нашего штата, – сказал я.
– Не может быть. Вы ошибаетесь, – ответил мистер Кливленд. – Ведь он сам как раз это и утверждает. Нет, мне следует все-таки съездить в Техас и поглядеть своими глазами, что это за штат и такого ли он цвета, каким его изображают на карте, или нет.
– Ну, мне пора, – сказал я.
– Когда вернетесь в Техас, – сказал президент, вставая, – обязательно пишите мне. Ваш визит пробудил во мне живейший интерес к вашему штату, – до сих пор, боюсь, я не уделял ему того внимания, которого он заслуживает. Благодаря вам в моей памяти воскресли всякие исторические и по-иному любопытные места – Аламо, где пал Дэйви Джонс, Голиад, Сэм Хьюстон, сдающийся Монтесуме, окаменелый бум, обнаруженный в окрестностях Остина, хлопок по пять центов и сиамская демократическая платформа, родившаяся в Далласе. Я бы с удовольствием посмотрел, чем обилен Абилин, и полюбовался на девушек Деверса. Рад был познакомиться с вами. Когда выйдете в вестибюль, сверните налево, а дальше идите все прямо и прямо.
Я отвесил низкий поклон, давая понять, что интервью окончено, и тотчас удалился. Очутившись снаружи, я без всяких затруднений покинул здание.
Затем я отправился на поиски такого заведения, где подают съестное, которое не значится в списке товаров, облагаемых пошлиной.
Описывать свое возвращение в Остин я не буду. Я потерял мой круговой билет где-то в недрах Белого дома, и пришлось избрать способ возвращения, несколько утомительный для моих башмаков. Когда я покидал Вашингтон, там все были здоровы и просили кланяться.
На углу улицы, посреди вечернего отлива человеческих душ, ежедневно приключающегося в час пик, гранитной скалой возвышался Настоящий Мужчина из Нома[15]. Ветры и солнце Арктики докрасна выдубили его кожу, и в глазах светились лазурные отблески ледника.
Ловкий, как лис, крепкий, как котлета из мяса карибу, и широкоплечий, словно северное сияние, стоял он посреди Ниагары городских звуков – грохота поездов надземки, автомобильных гудков, стука литых шин и антифонного[16] неблагогласия водителей такси и грузовиков, погруженных во взаимное устрашение. И в этот момент, под веселое пение золотой пыли, намытой на сотню тысяч долларов, ощущая, как на устах его обретает горечь вкус пирогов и эля, потребленных за неделю, проведенную в сем граде Готэме[17], Настоящий Мужчина из Нома решил вновь ступить на землю Чилкута, оставив за спиной сию обитель уличного гвалта и яблочных пирожков от Мертвого моря.
Тем временем упомянутый отлив – торопливый, суетливый, болтливый, веселый, направлявшийся домой – нес по Шестой авеню Девушку из «Зибер-Мейсона»[18]. Заметив ее, Настоящий Мужчина из Нома тут же понял, во-первых, что она в высшей степени прекрасна и в точности соответствует его собственным представлениям о красоте; а во-вторых, что движется она именно с той самой ровной грацией, что присуща собачьей упряжке на ровной снежной корке. Третье мгновенно явившееся ощущение гласило, что он желает немедленно приобрести эту молодую особу в свою собственность. Настоящие мужчины из Нома всегда принимают решения с такой быстротой. К тому же он только что решил вернуться на Север, и потому действовать приходилось без промедления.
Тысяча девушек из огромного универмага «Зибер-Мейсон» потопом текла по тротуару, встречным своим течением невероятно затрудняя навигацию мужчине, чей кругозор последние три года ограничивался скво из племен сиваш и чилкут. Однако Настоящий Мужчина из Нома, верный особе, мгновенно воскресившей его давно заледеневшее сердце, решительно погрузился в этот поток красоты и последовал за своей дамой.
Молодая особа грациозно плыла по Двадцать третьей улице, не оглядываясь по сторонам и обнаруживая не больше склонности к флирту, чем бронзовая Диана над Садом. Каштановые волосы ее были опрятно заплетены; аккуратный жакет и не имевшая ни единой морщинки черная юбка свидетельствовали о двух добродетелях сразу – о вкусе и экономии. В десяти ярдах за ней следовал потрясенный ее красотой Настоящий Мужчина из Нома.
