— Значит, могу тебя поздравить с первым разом. И с новым опытом. Так как, походу, я сплю сегодня с вами. Все кровати наверху заняты.
— А, может, скинем эту сонную бактерию на пол? Нам больше места достанется.
Губы Лили трогает улыбка:
— Я даже не успела заметить, как эта сонная бактерия уснула. Я мыла посуду. Поворачиваюсь, а он уже спит.
— Сам удовольствие получил, а другим обломал, — перекатывая спящее тело на середину дивана, присаживаюсь рядом с Гордеевой. — Скажи, я исчерпал на сегодня лимит обнимашек с тобой?
— Осталось совсем чуть-чуть. Самую малость, — смущается, занимая свои руки чашкой с чаем.
— Тогда делам так, — закидываю голые ноги Гордеевой себе на колени. «Шагаю» пальцами от изящных ступней до самых бедер.
Лиля перехватывает мою руку у кромки шортиков. Замечаю, что она, почему-то начинает волноваться.
— Всё нормально? — на всякий случай уточняю.
— Артём, — её пальчики несмело начинают гладить мою руку. Как я полагаю, тем самым Лиля себя успокаивает. — У меня к тебе одно дело.
— Я внимательно тебя слушаю, — но и не буду отрицать, что немного напрягаюсь.
— Хочу кое-что предложить… Нет, не так… — мотает головой. — Не подумай ничего такого…
— Я ещё ничего не успел подумать, так как ты ничего не сказала, — пытаюсь заглянуть ей в глаза, которые она от меня прячет.
— Может, тебе моё предложение покажется странным. Вернее, его формулировка. И сам контекст… — без остановки облизывает и покусывает губы.
— Ты всё-таки хочешь предложить мне тройничок?
Жду хоть какую-то реакцию, но мне в ответ лишь устало вздыхают:
— Если бы…
Уже готов ошарашенно спросить: «Что значит «если бы», но Лиля продолжает:
— Не думала, что буду об этом разговаривать именно с тобой… — пальцами другой руки нервно сминает край своей футболки. — И именно сейчас. И зачём я вообще это озвучиваю… Но мне показалось, что ты…
— Лиль, просто скажи. А то мне уже страшно.
— Я хочу предложить тебе… Стать моим первым…
Артём.
— Первым? — туплю. — В каком смысле первым? Парнем?
— Я не предлагаю тебе встречаться, если ты об этом, — убирает свои ноги с моих колен.
— Тогда я не догоняю…
— Артём, у тебя такое лицо, как будто я в любви тебе только что призналась. И при этом жду ответного признания. Нет. Всё гораздо проще. Или сложнее… — жмёт плечами, одновременно расправляя футболку на своих бёдрах. — Всего лишь…
Шестерёнки в моей голове активно начинают крутиться, и, вследствие чего, мои брови ползут наверх, а речевой аппарат выдаёт умозаключение:
— У тебя что, ещё ни с кем не было?
— Ты погромче вопрос задай, а то спящий Юра, боюсь, не расслышал.
— Извини… — убавляю громкость голоса, наклоняясь в её сторону. — Ты же говорила, что у тебя, как минимум, был опыт со взрослым мужчиной.
— Да, говорила, — не смотрит на меня, вертит в руках пустую кружку. — Но не уточнила, какой опыт.
— Но было же?
— Было… — отвечает чуть слышно. Перебрасывает ещё не до конца высохшие волосы через плечо. Немного суетливо заплетает их в косу. — Но… Как это сказать? Без… — вижу, что подбирает слова.
— Без проникновения? — уточняю осторожно.
— Да, — её взгляд, в секунду обращённый в мою сторону, полон смятения и растерянности.
В этот момент на всю гостиную раздаётся раскатистый мужской храп, источником которого является спящий за нашими спинами Юра. Разворачиваюсь, обеими руками резко меняю его положение со спины на бок. Затихает.
— А чем вы тогда занимались? — снова обращаюсь к Лиле, которая успела выйти из-за стола и теперь топчется, не зная, чем себя занять, у кухонного гарнитура.
— Тебе всё в красках описать? Что он со мной делал, что я с ним делала? — упирается напряжёнными руками о столешницу.
— Извини, — снова прошу прощения, мысленно обкладывая себя трехэтажным матом за то, что задал такой нетактичный вопрос.
Смотрю на Гордееву. Потерянная. Взгляд в пол. Молчит. В голове, наверное, целый товарняк мыслей проносится. А у меня одна, запоздалая. Плетётся со скоростью черепахи.
Теперь до меня доходит, что значили её смущение, робость и осторожность. Это борьба любопытства и влечения с неопытностью. Знаю, сам такое проходил.
Сейчас между мной и Лилей физическая преграда в виде стола. Ещё и эмоциональная вот-вот добавится из-за моего затянувшегося молчания. Но я хочу разговаривать с Лилей на подобные темы максимально близко. Плечом к плечу. Глаза в глаза. А на диване присутствуют «левые уши». И хотя, возможно, Юре снится уже десятый сон, допустить утечки такой деликатной информации не стоит.
— Я могу тебе рассказать? — Гордеева неожиданно задаёт вопрос, когда я оказываюсь перед ней.
— Конечно. Всё, что угодно, — чувствую облегчение от того, что она снова заговорила со мной.
