У Ксавье закружилась голова, как будто его с парашютом на спине вытолкнули из открытого люка самолета. Брюно однажды совершил такой прыжок и показал другу видео, ввергшее того в состояние тихого ужаса. Брюно с инструктором – оба в ярких комбинезонах и прозрачных очках – парили в пустоте. Брюно улыбался и время от времени издавал радостные вопли. В отличие от бывшего партнера Ксавье не летел с неба вниз со скоростью триста километров в час, а находился на собственном балконе в обществе Алисы Капитен.
– Сколько стоит? – переспросил он. – Мне надо уточнить некоторые параметры, но в принципе цена сопоставима с ценой вашей квартиры. Планировка разная, но общая площадь совпадает, и на рынке такая недвижимость котируется одинаково.
Он тотчас пожалел, что заговорил с ней на своем риелторском языке, предельно вежливом и отдающем ледяной любезностью. Ему хотелось сказать ей совсем другое: «Алиса, вы очень красивая, вы такая милая и необыкновенная, что мне кажется, я в вас влюбился».
Алиса изъявила желание еще раз осмотреть обе спальни, кухню и ванную комнату.
– Здесь хватит места для еще одной зебры, – сказал Ксавье, когда они вернулись в гостиную.
Алиса улыбнулась.
– Оливье понравилось у нас в музее? – спросила она.
– Очень. Он только об этом и говорит.
– Пусть еще приходит. – Она порылась у себя в сумке. – Эстер просила передать ему сувенир. – Она достала небольшой бумажный пакет с ручками-ленточками. – Что там, не скажу, это сюрприз для вашего сына.
Ксавье взял невесомый пакет.
– Спасибо, – взволнованно сказал он. – Передам ему в следующие выходные. Поцелуйте Эстер от меня и от него. А пока я его уберу, – добавил он и направился к стеллажу, но на полдороге замер. С какой стати он собрался хранить подарок в чужой квартире? – Отнесу в агентство, – уверенным голосом сообщил он.
Они молча переглянулись. Первым нарушил молчание Ксавье:
– Мне тоже хотелось бы вам что-нибудь подарить, но у меня ничего такого нет. Увы.
Алиса на мгновение задумалась и подняла на него свои чернильные глаза:
– Вы можете подарить мне свое присутствие.
– Простите? – не понял Ксавье.
– Луиджи Несси, тот самый итальянский эрудит и коллекционер зебр, приглашает меня на аперитив. Заодно покажет, как там моя зебра в родной обстановке. Он тонкий ценитель хороших вин, но… одной мне идти не хочется. Может, сходите со мной?
Вино отлично дополняло теплую, нежную, с йодистым привкусом и поджаренной корочкой плоть, сдобренную ароматными травами. Нанизанные на деревянные шпажки ломтики мяса моллюска с ученым названием
Раньше Гийом видел тридакны – гигантские раковины, словно перенесенные в мир прямиком из волшебной сказки, – в церкви, где их использовали как кропильницы или купели. Створки раковин, напоминающие разомкнутые челюсти, по краям всегда отделывали медью или латунью, и они сверкали, как золотые. Обычно такая кропильница, наполненная святой водой, стояла на постаменте возле одной из ближайших к входу колонн нефа, и прихожане опускали в нее пальцы перед тем, как перекреститься. Ему всегда с трудом верилось, что эти изумительной красоты раковины не сделаны руками гениального скульптора, а подняты с морского дна, где они лежали в окружении подводных камней и кораллов, служа обиталищем моллюску размером с хорошую собаку. И тридакны, и стромбусы водились в морях Индии, откуда их и привозили, а вот теперь он, Гийом Лежантиль де ла Галазьер, своими глазами смотрит на их синюю гладь, потому что сам живет в этом затерянном краю. Живет уже два года и намеревается прожить еще шесть лет.