– Мой предок страстно увлекался охотой, – продолжал итальянец. – Но пойдемте дальше. – И он на правах хозяина дома решительно взял под руку Алису. – Он много раз участвовал в том, что сегодня мы называем сафари. И добыл немало трофеев. Конечно, в наши дни его осудили бы, и совершенно справедливо. Но главное, он привез из своих путешествий жеребенка зебры. Тот был совсем крохой, к тому же сломал ногу. Дед подобрал его и постарался вылечить, но животное так и осталось хромым, так что в саванне оно попросту не выжило бы. Постепенно Альберто – так звали моего деда – привязался к детенышу зебры и решил, что возьмет его с собой в Париж. Он дал ему имя Анатоль. Я предполагаю, что к тому времени Анатоль был не больше борзой собаки, и он вырос здесь, в этом саду, – рассказывал Луиджи, пока они спускались по каменной лестнице в небольшой парк, площадь которого Ксавье на глаз оценил примерно в 800 квадратных метров. – Анатоль свободно гулял по саду, встречал гостей на летних вечеринках – в семейном альбоме сохранилось несколько фотографий. Когда Анатоль умер, Альберто так горевал, что обратился к таксидермисту, который и увековечил красоту животного. С тех пор он всегда стоял в этом саду. Ну а вы, дорогая Алиса, подарили ему вторую молодость. Присаживайтесь, друзья мои, – пригласил итальянец, когда они подошли к шатру из желтой ткани, в котором их ждали накрытый стол и придвинутые к нему три кресла. На скатерти посверкивали хрустальные бокалы и серебрились ведерки со льдом.
У Ксавье возникло отчетливое ощущение, что он попал куда-то в преддверие рая. Во всяком случае, примерно так это и должно выглядеть, подумал он.
Они сели в кресла, и тотчас мажордом принес два блюда с шашлыком из омара. Он предложил им спритц с кампари, шевалье-монраше или шампанское
– Прекрасный выбор, – одобрил Луиджи. – Честно говоря, два других варианта были ловушкой, – лукаво добавил он. – Шевалье-монраше – лучшее в мире белое вино.
Мажордом наполнил их бокалы бледно-золотистым напитком, посверкивающим в лучах солнца. Они сделали по глотку, оценив по достоинству белое сухое бургундское с его такими редкими и такими восхитительными минеральными нотками. Беседа за столом плавно перешла к птице додо, работу над которой как раз закончила Алиса; она показала им несколько фотографий на смартфоне. Потом заговорили о ценах на недвижимость.
– Может быть, я скоро перееду, – сказала Алиса. – Ксавье показал мне одну квартиру, и она мне понравилась.
Луиджи, услышав о том, чем занимается Ксавье, сообщил, что его дочь, живущая в Милане, подыскивает себе пристанище в Париже; если у Ксавье появится на примете что-то подходящее, пусть обязательно даст ему знать.
Наконец, заговорили о книгах. Луиджи читал сочинение об очень странных перемещениях: труд по квантовой математике о параллельных вселенных. Если верить этой гипотезе, мы существуем во множестве схожих миров, которые взаимно отражаются на манер двух поставленных одно напротив другого зеркал, однако могут различаться в деталях, формируя вариативность развития событий; какой вариант реализуется, зависит от того, какой выбор мы делаем в тот или иной момент своей жизни: с какой профессией и с какой женщиной решаем связать свою судьбу. Все трое помолчали, задумавшись над поэзией бесконечных возможностей, открываемых квантовой теорией; над сотнями наших собственных клонов, на каждом ключевом этапе избирающих для себя иной путь.
Алиса, неравнодушная к романтизму XIX века, перечитывала Эдгара По. Кроме того, она с интересом поглощала изданное в XVIII веке сочинение никому не известного Альдебера д’Аркура о лемурах, которое раскопала в лабиринтах
– Гийом Лежантиль де ла Галазьер… – протянул итальянец. – Давненько я не произносил это имя. У меня было первое издание «Путешествия по Индийскому океану». Я расстался с ним, когда выставил на продажу свою библиотеку.
– В каком году это было? – спросила Алиса.
– В 2003-м, в ноябре и декабре. На «Сотбис». Два каталога, тысяча семьсот томов. Себе я оставил только те книги, которые время от времени перечитываю. Что вы хотите, мои дочери не интересуются литературой. Так уж лучше, если сокровища моей библиотеки еще при моей жизни попадут в руки настоящих ценителей. Кстати, о Гийоме Лежантиле, – сказал он, поворачиваясь к Ксавье. – Странно, что вы о нем заговорили. Дело в том, что я буквально неделю назад думал о нем.
Ксавье вопросительно уставился на итальянца.
– Я читал один научный журнал, и там как раз была статья о прохождении Венеры перед диском Солнца.
– Тот самом, что наблюдал Гийом Лежантиль?