В последние три дня стояла влажная жара, и Гийом проснулся в доме губернатора, в своей кровати под балдахином, чувствуя себя одеревеневшим. Москитная сетка снова порвалась; когда он только приехал сюда, в ней уже зияла прореха, но небольшая, размером с лезвие ножа, а теперь по вечерам с нее ветром сдувало метровой ширины полотнище, колышущееся в темноте, словно добродушный призрак. Гийом приподнялся на подушке и несколько раз моргнул, как будто смотрел на яркое солнце. Итак, после плавания по Индийскому океану он все же добрался до Индии, где находился уже почти целый год. Пребывание в Маниле обернулось для него настоящим испытанием. Само место неплохо подходило для астрономических наблюдений, но испанцы, удерживавшие город, так и не получили уведомления о его приезде. Разумеется, у него имелось при себе рекомендательное письмо, подписанное королем Людовиком XV, но здесь от него было мало пользы – скорее оно могло ему навредить. Испанцы почему-то отнеслись к нему с подозрением. Вскрыли все восемь сундуков с раковинами и проверили каждое отделение. Старший таможенник, усатый толстяк, беспрестанно качал головой, как будто не сомневался, что среди обилия раковин непременно прячется что-то еще, куда более опасное. Они простукали каждую досочку, чтобы убедиться, что в выдвижных ящиках нет двойного дна. Астрономические инструменты они поначалу приняли за ружья особой конструкции, способные складываться и раскладываться и предназначенные для единственной цели – человекоубийства. Гийом устал оправдываться, объясняя, что прибыл для наблюдения за скорым прохождением Венеры перед диском Солнца, – подданные испанского короля ничего не желали слушать. Но когда его переводчик, тощий старик со свисающими до подбородка усами, отзывавшийся на имя Педро, сообщил, что стража требует немедленно предоставить им описание указанного господина Венеры и препроводить солдат к нему, Гийом понял, что дело его плохо. Он провел несколько часов в здании портовой таможни, без конца повторяя, что он – астроном, посланный королем Франции для наблюдения первого прохождения Венеры в 1761 году и вычисления расстояния от Земли до Солнца. Педро с грехом пополам переводил слова начальника таможни:
– Он говорит, если вы должны были за чем-то наблюдать в 1761 году, то вам нечего у нас делать семь лет спустя.
– Ответьте ему, что я не смог осуществить свои наблюдения в первый раз и жду следующего прохождения Венеры, которое произойдет в будущем году.
Перевод вызвал у испанского солдафона приступ хохота, сменившийся потоком ругательств. Педро лаконично заметил:
– Этого я не могу перевести, синьор французский посланец.