Уильям насупился и опустился обратно на шезлонг, медленно, без резких движений. Порой Алан становился слишком невыносимым, а его методы воспитания детей хоть и вызывали у Уилла довольно много вопросов, но держать их он предпочитал при себе, позволяя Алану делать все так, как он хочет. В конце концов Эйлин была дочерью Маккензи, а не его, и принимать столь активное участие в ее воспитании Уильяму не было никакого смысла.
Поэтому Уилл промолчал и решил оставить Алана один на один со взглядами на жизнь.
— Ну давай, — спустя несколько минут пляжной тишины не выдержал Алан, — скажи это. Я же вижу, как тебя распирает.
Уилл повернул голову в его сторону, приспустил солнцезащитные очки и смерил Алана удивлённым взглядом синих глаз.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Что вот в твоё время детей воспитывали по-другому, — язвительно ответил Алан, цокнув языком и покачав головой. Его голос стал немного писклявым, и Маккензи явно кого-то передразнивал — не сложно было догадаться кого: — Вот в моё время девочки в пятнадцать лет еще с нянечками ходили и учились отдельных школах для девочек. — Алан зашёлся кашлем, и его голос тут же упал не несколько тонов вниз, снова становясь привычно бархатистым и грудным. — Да у тебя это на лице написано. Думаешь, я не вижу?
— А зачем мне это говорить, если ты и так это знаешь? — рассеянно пожал плечами Уилл.
Взгляд, которым наградил его Алан, наверняка бы заставил многих похолодеть от ужаса, но только не Уилла, за долгие годы общения с Маккензи повидавшего, испытавшего и узнавшего столько, что материала хватит не на одну книгу, способную стать бестселлером. И Уилл знал, что сейчас Алан ничего не сделает, потому что его и так уже жизнь наказала, заставив находиться под огромной оранжевой звездой большую часть времени.
— Да, в моё время детей воспитывали по-другому. Меня воспитывали по-другому, и я прекрасно это помню, — устало вздохнул Уилл и прикрыл глаза. — Я знаю, что сейчас не тысяча девятьсот двадцатые, но и не считаю, что стоит столь легкомысленно относиться к тому, чем занимается Эйлин.
— А кто сказал, что я отношусь к воспитанию Эйл легкомысленно?
Уилл не видел, но слышал улыбку Алана. То, с какой интонацией мужчина произнёс имя дочери, заставило все внутри Уильяма сжаться от болезненных воспоминаний: с точно такими же нотками к нему обращалась его собственная мама, когда Уилл болел испанкой, а она день и ночь проводила у его постели, боясь самого худшего и все время бормоча под нос молитвы.
Уильям выжил и выучился на врача.
