Маленькие мурашки пробежали было по коже Уильяма, но тут же растворились, оставив после себя в напоминание лишь лёгкое немеющее покалывание в кончиках пальцев и чувство расползающейся глубоко внутри пустоты. Уилл знал, какой получит ответ и все же спросил, все же рискнул узнать, чтобы в очередной раз убедиться, что перед ним сидит самый настоящий Алан Маккензи.
Который не будет размениваться на сантименты и фамильные ценности.
— Но…
Уильям хотел бы что-то возразить, но тут же был прерван прижатым к губам длинным и изящным пальцем Алана.
— Никто не сможет претендовать на Эйлин, — понизив голос до заговорщицкого шёпота и растягивая каждое слово протянул Алан. — Она моя дочь. Она моя.
Алан скользнул кончиком языка по потрескавшимся губам и отстранился от него, мазнув пальцем по красной от ожога коже, — Уилл не оценил этого и обиженно зашипел. Маккензи лишь язвительно усмехнулся, снял тёмные солнечные очки и, резко изменившись в лице, приветливо помахал кому-то с тёплой улыбкой. Уилл тут же проследил взглядом за Аланом и практически подскочил на месте, когда его глаза заметили мелькнувшую неподалёку фигуру в знакомом розовом купальнике и смешных глупых нарукавниках с уточками, которые они выбирали втроём перед поездкой. Сквозь боль он смог поднять руку и помахать радостно подпрыгивающей, чтобы привлечь к себе внимание, Эйлин.
В последний раз подпрыгнув, Эйлин послала им воздушный поцелуй, и запрыгнула на спину стоящего рядом с ней высокого смуглого парня, что неловко покачнулся, но устоял на месте и понёс ее куда-то в сторону, послушно выполняя роль человеческого пони. Короткие светлые волосы Эйлин слиплись от воды, и издалека младшая Маккензи слишком напоминала Алана.
Уильям любил Эйлин, как собственную дочь. И не всегда был уверен, что так и должно быть. Были ли виной тому золотистые волосы и яркие васильковые глаза, так напоминавшие Уиллу об его сестре, или же все лишь потому что Эйлин проводила с ним слишком много времени? Уилл не знал ответа.
Он просто любил этого маленькое и беззащитное создание, как хотел бы, чтоб любили его.
— Она идеальная дочь, Уильям, — с гордостью произнёс Алан. — И в этом её главное отличие от всех остальных детей.
<p><strong>Глава XIX. Лазаир</strong></p>Эйлин не понимала, почему до этого так боялась Лану Блейк.
Обычно отстранённая и замкнутая в себе девушка сейчас казалась Эйлин идеалом дружелюбия и заботы. Нет, Лана не изменила своим привычкам: она все так же многословно молчала, бормотала под нос и иногда невпопад бросала фразы в ответ на бесконечную неловкую болтовню Эйлин, — и все же найти кого-то, с кем ты был знаком до этого, казалось для юной Маккензи невероятной удачей судьбы. Пусть и напоминало лишний раз — это все плод ее агонизирующего разума.
Она мертва, а это лишь предсмертные попытки мозга успокоить свою владелицу.
— Так вот ты какая настоящая.
