Влюблённые полностью

Ложь. Она знала, кто она. Он жаждала быть собой, но вместо этого глупо строила глазки каждому, терпела разливающийся в сознании чужой голос и молила о помощи первого встречного. Слабая и жалкая Эйлин Маккензи, отрицающая очевидные вещи.

«Снова встретиться с моим отцом? У тебя ведь именно из-за этого такая реакция? Что он сделал? — не давая голосу ответить на один вопрос, тут же затараторила Эйлин. — Этот поцелуй — он был на самом деле? Почему мне кажется, что я это помнила, а потом…»

«А потом словно кто-то усиленно заштриховал это событие? — усмехнулся голос, и его тон сквозил горечью. — Да, этот поцелуй, этот балкон — они реальны. И именно поэтому я вынужден настаивать на том, что ты не можешь позволить ей вернуться.»

«Боюсь, если Лана… Джанет, — Эйлин раскатала настоящее имя подруги по языку, морщась от притворно горького вкуса, — захотела что-то сделать, я не смогу никак помочь.»

«Тогда, — голос с сожалением? вздохнул, словно он и сам был не рад это говорить, — мне будет очень жаль делать это с тобой.»

«Что?..»

Что-то невидимое ударило ее в солнечное сплетение, выбивая из легких весь воздух. Она повалилась на бок, сворачиваясь калачиком и прижимая к животу руку. Внутренности горели. Вены пузырились под кожей от закипающей в них крови, а Эйлин не могла вдохнуть. Она дрожала, судорожно открывала рот, но только выдыхала, хрипела и скребла ногтями по полу. Сердце разогналось, болезненно ударяясь о ребра. Язык скользнул по губам, слизывая проступивший на них металлический привкус, а раздражённые глаза горели — она смогла лишь плотно сжать их, спасая от раскалённого воздуха, — они слезились и текли слезами, кровью и чем-то еще, чем-то слишком густым для того, чтобы принадлежать человеку.

— Эйлин?.. — обеспокоенный голос Ланы скользнул по краю сознания Эйлин.

— Ну как здесь наша гостья?

Кто-то нажал на кнопку, подняв невидимую заслонку и пустив в ее лёгкие воздух. Накапливающееся внутри напряжение резко спало, но сейчас Эйлин была едва ли этому рада, повалившись на спину и с булькающим звуком втягивая в себя кислород. Глаза сочились, слипались и стягивались песчаным швом век, но ей не нужно было смотреть на вошедшего, чтобы узнать этот голос. Запах чеснока и яркие вспышки зелёного перед слепым взглядом складывались в разоруживающую для Эйлин картину: если она действительно была мертва, то не хотела бы встретиться в Аду с Эйданом.

Худший кошмар последних лет. Он проводил больше времени с ее отцом, нежели с Эйлин. Лучший выпускник курса, человек, с первой попытки сдавший не сдаваемый зачёт у Алана Маккензи, стриптизёр и сотрудник ФБР по выходным, он был причиной, по которой Эйлин всегда хотелось найти бумажный мешок и вывернуть в него свой желудок. Хотя, возможно, лучше было бы вывернуть в него желудок Эйдана, избавив мир от его удручающе скучного существования.

Он шагал медленно, преодолев расстояние между дверью и ими с Дж… с Ланой за непозволительные двадцать семь с четвертью секунды. Кожаные лакированные ботинки, вонь разлагающейся плоти и мужской парфюм — сочетание, от которого Эйлин будет тошнить еще очень долго, разворошившее палкой муравейник все время ускользающей от Маккензи, вертящейся на воображаемом языке логичную мысль.

Признавать которую она не хотела.

«Мой отец. Кто он?»

«Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос, Эйлин Маккензи, — устало, скучающим тоном протянул голос. — Это насколько очевидно, что мне даже было бы стыдно вставлять это в экзаменационный билет для молодых элементалистов…»

«Идеал», — пробормотала Эйлин, чувствуя, как ее щеки холодеют от осознания произнесённого имени, впечатывающегося в каждую мысль в голове.