Приторная пудра парика. Треск костров. Вой людей и животных. Эйлин засасывало в бесконечный пёстрый тоннель. Картинки сменяли одна другу, пока она тщетно ловила их удочкой без лески и крючка. Программа новостей и детский мультик про бурундуков. Огненный гриб. Маленькое тесное раскалённое помещение наполненное жужжащими мухами. Запястья зачесались. Хотелось вырваться и скинуть с груди каменную плиту. Хотелось сделать хотя бы маленький глоточек свежего воздуха. Стекающая по эшафоту кровь. Взлетающие в небо семена одуванчика. И прицепившийся к вещам чертополох. Эйлин подавила рвотный позыв от накатывающего головокружения. Пар от автомобиля. Ржание лошадей и морской прибой. Она неслась вперёд на бешеной скорости, обдирала руки об узловатые стены реальности и щурилась от слишком яркого света. Свежее белье, шиповник после дождя и корица. Мокрый асфальт. Радужные разводы на лужах и скошенная трава. Шелест деревьев. Стрекочущие светлячки и каменный алтарь посреди леса.
— Один раз, — голос Джанет прорывался сквозь смешивающиеся потоки чужих голосов, хватал Эйлин за руку и утягивал за собой к поверхности расходящейся кругами реальности, обратно в небольшую сырую комнату, ставшую ей уже родной за несколько дней, — они уже избавились от него, разорвали на маленькие кусочки и раскидали по всему уголкам Вселенной. Он… — Джанет сглотнула, — он медленно восстанавливался, но эти миры, эти создания, бесконечные разрушения и попытки поддержать то немногое равновесие, что устанавливалось, подпитывание результатов нашего созидания, это все… Уничтожало его. Этот мир один из немногих, что все еще существует. И он же самый древний. Именно здесь все началось. Бесплотная материя едва ли может противостоять облачённым в кости и кровь Духам на пике расцвета их сил. И мы создали его — идеальное создание, сосуд по подобию человека, наполненный знаниями всего мира. Я вложила в него тот кусочек, что сохранила. Я вдохнула в него жизнь, распалила внутренний огонь. Но я не могла предположить, что моё создание обернётся против меня.
Джанет замолчала на несколько мгновений, с силой сжимая руки Эйлин. Кончики ее пальцев стали горячее, распалились и готовы были обжечь кожу Маккензи, оставив на той красные пятна — но Эйлин лишь поджимала губы, ощущая, что оттолкни она сейчас Джанет, и пути назад уже не будет.
Джанет молчала, потому что была обижена. Она имела на это полное право, но оставлять Эйлин в неведении было полным преступлением. После всего, через что они вместе прошли, после всего, что их связывало, вот так сидеть и молчать оказалось для Эйлин сродни предательству, сродни… Она тряхнула головой, бессильно хмурясь от зияющих в памяти черных пятен. Там было что-то важное, что-то, связывавшее их двоих прочнее, чем просто десять лет знакомства. Джанет была обязана помочь ей вернуть эту память, но вместо этого она молчала, как будто столь долгого расставания было для неё мало.
— Он сильнее, даже ослабленный он остаётся тем, кто внушает ужас всем высшим существам, кто может уничтожить этот мир щелчком. Пусть я и… — Джанет повела плечами, и ее ладонь выскользнула из руки Эйлин, — внесла некоторые изменения в конструкцию его сосуда. Его тело всего лишь слабая человеческая оболочка. Его сознание — бесконечная вереница событий и вероятностей, он видит все и абсолютно ничего, он находится в каждой точке этой вселенной, но не видит стоящей перед носом кружки с кофе. Он сильнее меня, но его разум нет. А люди склонны совершать безумные поступки.
Эйлин хотела было хмыкнуть: большего оскорбления она в жизни не слышала. Джанет делала вид, что ее просто нет. Говорила о ней так, будто ее не было рядом, словно она не сидела и не заглядывала ей в глаза, ловя каждое слово.
