Влюблённые полностью

Нафталин, сгнившее сено и приторный запах старушки — все, что полагалось найти в жилище отставного медиума преклонных лет. Уильяма не мог припомнить ни одного жилища милых бабушек, где бы не он не морщил нос от удушающих сознание ароматов. Маленькая кухня, облезлые стены, сквозь которые виднелись деревянные перекладины, и скрипящий под гостями пыльный диван, выдохнувший из себя клубок пыли, стоило всем троим опуститься на него в ожидании долгожданных ответов.

Мари опустилась напротив, в низкое полинявшее кресло, взяла со столика рядом тарелку с заполненной чаем чашкой и отпила. Удивительно, но ни зелёная маска на ее лице, ни бигуди не дрогнули, когда фарфоровый край коснулся губ, а голова наклонилась вперёд. Женщина несла себя с элегантностью закоренелого гангстера. Не хватало только маленького Томми-гана в углу и стопки поддельных гроссбухов44.

— Зачем пришли? — Мари улыбнулась. — Если только вас действительно не мучает порча. Понос или?..

— Мы хотим знать все о… — Саша заглянула в блокнот, — фью эшьянь45?

— Да вы сразу перешли к делу! — старушка попыталась всплеснуть руками, но ей удалось только расплескать горячий напиток по ногам. И снова удивительно: она даже не обратила на это внимания. — Мне нравится этот подход, дьюишть46.

Глаза Саши расширились по пять центов, и они с Уиллом переглянулись.

— Э-э-э, — коллега спешно залистала записи в поисках подсказок, но не нашла ни одной; что было слишком очевидно, — кажется, стоило взять у Джеймса словарь. Простите, мы не говорим на вашем языке.

— На моем языке? О нет, милочка, — старушка раскатала слово словно тесто по столу, — этот язык далеко не мой родной. Это язык отступников и убийц. Тех, кто готов положить собственных детей на алтарь выдуманных богов. Но если вы хотите узнать о них больше, — Мари отставила в сторону чашку, откинулась на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, заигрывающе помахала Уиллу своим жёлтым маникюром, — я с радостью расскажу все, что знаю.

— Вот так просто? — скептично хмыкнул Уилл, лениво обводя взглядом полуразвалившуюся кухню. — То есть, простите мне мою бестактность, но столь поспешное развитие событий меня несколько настораживает.

Вся обстановка вокруг них настораживала Уильяма. Комната выглядела так, словно хозяйка отсутствовала здесь по меньшей мере лет пятьдесят. Полки на стеллажах развалились и накренились под тяжестью жестяных консерв, витражное стекло покрылось настолько толстым слоем пыли, что стало матовым, а над горой посуды в раковине, Уилл мог в этом поклясться, кружил рой маленьких жужжащих от возбуждения мух.

Он бы несомненно поморщился от этого зрелища, если бы не видел вещи похуже.

Например, туалеты в мужских тюрьмах.

— Неужели? — в руках женщины неожиданно возникла помятая пачка сигарет, которой, Уилл был уверен, еще минуту назад там не было. — Вы завалились в мой дом. Даже не разулись! И в итоге что? Вы потревожили меня, только чтобы снять порчу? А у вас интересное чувство юмора. Спрашивайте. — Мари закурила, выпустив дым через нос. — А я попробую направить вас в ваших поисках. Вы ведь ищете элементалиста. Очень редкого и опасного. Настолько смертоносного, что даже его сородичи считают таких, как он — проклятыми детьми и спешат избавиться от них. Да?

— Откуда вы… — открыл было рот от удивления Андрэ, но тут же смолк, стоило старушке посмотреть на него.

— Эта империя лжи держится на нас, красавчик. На медиумах, проклятых и осквернённых. Мне семьдесят пять лет, и кто знает, сколько еще я смогу прожить. — Она взмахнула в воздухе рукой и пепел с зажжённой сигареты опал на ее розовый халат. — Быть может я найду подходящее тельце и переселюсь в него. А может быть тихо засну в своей постели и сольюсь со вселенной. Это мне неведомо. Вы в Ордене считаете нас бессмертными, но мы лишь ветви на одном большом дереве. И иногда мы умираем, если за нами не ухаживать. Посмотрите на меня. Я постарела и иссохла, как роза без воды. И все благодаря им.

Уильям и Александра снова переглянулись, но на этот раз к ним присоединился еще и Андрэ. Он смотрел на них так, словно быстро что-то искал в своей голове, что не могло не быть правдой, а затем повернулся в сторону Мари.

— Элементалистам?

— А он быстро схватывает, — с какой-то гордостью заметила Мари, кивнув в сторону Андрэ. — Да, они самые. Быть медиумом — худшая судьба в нашем мире. Если у тебя нет поддержки, а Орден не берет на работу, ты обречён. Элементалисты презирают нас. Почему? Возможно, все дело в том, что мы безумно красивы. Ну вот, хотя бы улыбнулись. Смотреть на ваши постные лица просто тошно. Значит, теперь я могу перейти к сладкому.

Мари подтянула к себе стеклянную пепельницу с небольшого кухонного столика и скинула в него длинный пепельный конец сигареты.

— В священных текстах есть легенда о самом тёмном дне человечества.

Уилл вздрогнул: вместе со словами Мари свет в комнате стал приглушенней, белые облака за скошенным окном мансарды посерели, а лица Саши и Андрэ слева и справа от него казались неестественными.