Маккензи вздрогнула. Комната вокруг неё снова изменилась: вместо причудливых геометрических узоров вокруг неё теперь были знакомые стены мотеля, в который ее притащила посреди ночи Джанет, двуспальная кровать и стойкий запах средств от насекомых. Не будь Эйлин слишком погружена в свои мысли, она бы отвесила несколько едких замечаний насчёт крадущегося вдоль стены таракана, чьи усы-антенны исследовали с интересом ножку кресла и брошенный бумажный пакет с булочками. Ни Эйлин, ни Джанет так и не притронулись к еде.
— Не поздно ли об этом спрашивать?
Эйлин надеялась, что ее тон был не слишком резким для человека в ее состоянии и положении, но все же она и сама хотела бы узнать ответ на этот вопрос. Лететь до земли оказалось не так далеко, и, отделавшись сломанной ногой, парочкой вывихов и испугом, Эйлин уже через несколько часов снова была в комнате-камере. Только теперь под надзором нескольких громил-элементалистов. Эйдан приказал убрать из помещения все, чем она сможет себя покалечить, кроме себя. Его ядовитая кривая улыбка проникала под кожу, царапалась и отравляла все, до чего могла дотянуться. Он пытал Эйлин своей компанией, и это было хуже любого компьютерного вируса, который Алан иногда подцеплял на сайтах для взрослых.
Увы, дяди Уилла, чтобы отчитать их обоих за неподобающее поведение не было.
И Эйлин не поверила, когда услышала за спиной его голос.
— Я должна знать, почему ты задержала всех нас своим опрометчивым поступком, — хмыкнула Джанет, рассматривая немногочисленные книги и журналы в стеллаже.
— Мне просто стало интересно, — пожала плечами Эйлин. — И немного скучно в компании мистера-все-взгляды-на-меня и его гениального плана по порабощению мира. Или о чем он там говорил.
— И все?
— А должна быть еще причина?
Джанет медленно кивнула.
— Да. В каждом твоём решение есть логика. Я в этом уверена, — она пожала плечами, наконец поворачиваясь к Эйлин. — Вероятности, события, прошлые версии произошедшего и то, что никогда не случится в реальности. Все в твоей голове высчитывает каждую деталь, как маленький компьютер, поэтому не пытайся убедить меня, Эйлин Маккензи, что ты прыгнула из чистого любопытства.
— Иногда событие нужно протестировать, чтобы узнать его истинность, — криво усмехнулась Эйлин, заправляя за ухо прядь.
Выпрыгнуть, повернуться или сбежать. Каждое действие привело Эйлин в эту комнату мотеля, где они с Джанет уже несколько дней бесцельно бродили из угла в угол, повторяя, кажется, один и тот же диалог. Бесконечный день сурка наяву, единственным отличием которого был прогноз погоды: аномальные заморозки по всей Европе с понижением температуры до минус десяти. Иронично, учитывая то, что в нескольких метрах от Эйлин сейчас находилась сама тёплая точка всего земного шара.
Эйлин парализовало. Она смотрела на Джанет, но вместо неё видела Уилла. Моложе и не такого уставшего от работы и присутствия в доме сразу двух Маккензи. Он смотрел на неё в ответ, опешивший и растерянный, в своём замызганном халате, который хотелось взять и сжечь, чтобы не видеть. Время текло медленно, растекалось патокой по венам, и Эйлин заметила, как ее короткие волосы удлинились и окрасились в насыщенно-рыжий. Она будто парила в воздухе, глядя на пялящегося на неё Уилла, замерев на одной ноге, а затем шагнула вперёд, на неожиданно возникшую ступеньку, за которой пришёл безумный водоворот ярких красок. Воспоминания, отрывки и чужие слова кружились вокруг Эйлин кривым калейдоскопом. Осколки резали, впивались под кожу и растекались кровавыми дорожками вниз.
Ее тело ей не принадлежало.
И это пугало.
Чужой голос прорвался сквозь калейдоскоп. Глухой и отдалённый, он тут же потонул в новом потоке, накрывшем Эйлин с головой. Она сидела в мягком кресле, нервно покачивала ногой и чувствовала на себе пристальный взгляд со спины. Мужчина перед ней улыбался, смуглый, белозубый и кудрявый. Все, что Эйлин так любила и ненавидела, сидело прямо перед ней и что-то говорило, пока чужие глаза продолжали изучать ее макушку. Волосы на затылке зашевелились, воздух в помещении стал неожиданно густым и все вокруг потемнело, выцвело на несколько оттенков превратившись в плохое черно-белое кино, пахнущее нафталином и старыми носками. Дышать становилось тяжело, капельки пота выступали на лбу — ей было жарко, но она могла только наблюдать, чувствуя чужого в этой комнате, человека, с которым никогда бы не захотела встречаться.
