Увы, решение проблем с людьми для Эйлин Маккензи обычно сводилось к добавлению в черный список и активному обсуждению со всеми общими знакомыми в первых рядах, чтобы исключительно ее точка зрения была правильной. Маленький негласный лидер мнений в школе и университете, она всегда стремилась быть в центре внимания всеми способами вызывая на лицах сверстников кислые мины и улыбку у Алана.
— Остальные, как ты. Они в Барьере, ведь так? — Эйлин негромко выстукивала кончиками пальцев ритм по стеклянному журнальному столику рядом с собой. — Что с ними будет, если открыть проход?
— Точно не милые семейные посиделки перед камином с какао, печеньем и долгими разговорами за жизнь. Шутка, — невесело хохотнула Джанет, присев в кресло напротив. — Для прохода между мирами не нужно ничего, кроме маленькой царапины в границе, одного сломанного кирпичика, от которого все равно ничего не изменится. Поэтому не стоит об этом волноваться. Мы вернемся домой, Эйлин.
— Или нет, — негромко выдохнула она. —
— Ты тоже, — коротко осклабилась Джанет. — Они надеются найти в Барьере источник бесконечной силы, способный сокрушать миры, создавать новые формы жизни и перестраивать само мироздание. Ты спрашивала, что будет с остальными, если Барьер разрушится? Тысячи, сотни тысяч, миллионы существ, поглощённых им, вырвутся наружу в поисках пристанища. Силы, которые были затрачены на его создание, будут нуждаться в новых владельцах. Природа выйдет из-под контроля. Стихийные бедствия, катаклизмы и движения плит — меньшее, что нужно ждать человечеству в этом случае. Духи, — Джанет на секунду замолчала, и Эйлин была готова поклясться, что подруга нахмурилась; ее аура дёрнулась, а образ смазался, — весьма капризны по своей природе. А еще обидчивы. И злопамятны. Как думаешь, на кого они первыми обрушат свой гнев: на человечество, ставшее разменной монетой в их борьбе, или на одного единственного, виновного во всем? — Она с лёгкостью перехватила вскинувшуюся руку Эйлин за запястье у самого лица, обжигая кожу кончиками пальцев. — Разве что их не перехватят в самом начале, еще ослабленных и измождённых веками заточения.
Осознание медленно доходило до спутанного разума Эйлин, пробиваясь острыми кольями сквозь опутывающий ее молочный туман. Когда же маленькие кусочки мозаики встали на свои места, кое-как скреплённые хрупким яичным цементом причинно-следственных связей, тело Эйлин обмякло, стало ватным и неподвижным, и она смогла только медленно сглотнуть, кивая собственным догадкам.
— И в этом их план.
— Да, Эйлин. В этом их план. Открыть Барьер, всунуть в небольшую трещину лом и нажать. Бух. И все погрузится в хаос. Тебе дискомфортно от этой мысли? — Джанет дотронулась до скрюченных судорогой пальцев Эйлин.
— Да, — только и смогла коротко кивнуть Маккензи.
От тона голоса Эйлин стало не по себе. Мысль о вырвавшихся на свободу Духах заставляла ее дрожать, хотя она никогда в своей жизни с ними не была знакома. Пальцы била мелкая дрожь, во рту пересохло, а комната поплыла, закручиваясь вокруг Эйлин в спираль, как в воронку. Нужно было собраться. Нужно было держать себя в руках, а иначе…
— И что понадобится тебе от меня? — неуверенно и тихо пробормотала Эйлин, выворачивая руку из хватки Джанет.
Но та и не стала ее удерживать, отпустив и позволив развалиться в скрипнувшем от слишком резких телодвижений кресле.
— Кровь. И моральная поддержка. Мы должны успеть до того, как они приступят к своей части плана. К счастью, их ритуал пойдёт несколько не так, как планируется. Все-таки…
— Они идут.
Эйлин резко распрямилась, ощутив как все позвонки встают на место и хрустят. Изумрудные вспышки чужих образов молниями метались по комнате. Будущее смешивалось с настоящим, и, когда дверь открылась, на пороге возникла четвертая девушка с малиновыми волосами на ряду с теми тремя, что уже носились по номеру мотеля. Гостья вошла осторожно. Сначала внутрь просунулась ее голова, затем показались плечи, а следом и сама владелица всех частей тела. Эйлин видела ее, в самый первый день во Дворе Чудес — она обрабатывала ей раны.
Как только дверь за спиной травницы закрылась, пахнуло чесноком, и посреди комнаты в столпе яркого зелёного пламени появился как никогда довольный собой Эйдан.
