Слова звенели в ушах Алекса протяжным надрывным эхом, но он, кажется, не слишком понимал их значение. Он смотрел на лицо Алана, но оно плыло перед ним, расплющивалось, как кусок теста, а затем сжималось. Оно выпирало причудливыми волдырями и тут же всасывало их в себя до морских воронок. Лицо Алана перекатывалось через невидимые подкожные валики, изгибаясь и вытягиваясь, словно кто-то оттягивает от него кусок рукой, а затем перевязывает резинкой. Оно смазывалось и, стоило Алексу моргнуть, снова принимало другую форму. Александр пытался сосредоточиться, но все, что он слышал — шум, сплошной стеной накрывший его. Руки перестали дрожать, язык прилип к небу, а ноги нервно постукивали по полу.
— Знаете, — Алекс перевёл взгляд на бумаги, но боковое зрение все равно ловило волнообразные па лица Алана Маккензи, — была бы у меня возможность отказаться, я бы передал ваше дело другому адвокату. Но никто не хочет с вами связываться после того, как вы уже трех довели до нервного срыва своими шуточками. Я, пожалуй, пойду. Поработаю дома. Увидимся перед предварительным заседанием. Попробую придумать, как вас вытащить хотя бы под залог. И кто вообще согласится его за вас внести.
Он небрежным жестом смахнул все документы по делу в свою папку, а затем, неловко придерживая портфель раненой рукой, запихнул толстую стопку листов внутрь. Алан не сводил с него взгляда: Александр чувствовал на себе эту пристальность. Ему казалось, что маленькие мошки налипают на его кожу, копошатся на ней, жужжат и щекочут своими лапками. Он даже несколько раз дотронулся до своего лба — будто бы невзначай, — но ничего кроме жирных капель пота на нем не обнаружил.
— Что ж, к счастью, — Алан негромко прокашлялся, — домашнее задание у тебя уже есть, Александр Куэрво. Подумать над тем, что досталось тебе от семьи. Например, можешь начать со старого пыльного чердака. Кто знает, что ты там найдёшь. Обычно, люди хранят там очень много хлама.
— Вряд ли я найду там ключ к вашему освобождению, — бесстрастно парировал Алекс, наконец подняв на Алана взгляд: лицо того на этот раз было спокойным, не ходило волнами и не напоминало Александру глупый детский фильм, где у злодея было три дополнительных крючковатых лица. Его даже передёрнуло от этих воспоминаний. — Всего хорошего.
Александр щёлкнул замками портфеля и скрипнул стулом. Из-за приоткрывшейся двери в кабинет подул прохладный воздух, и Алекс, обернувшись, заметил заинтересованную физиономию помощника прокурора, во все глаза разглядывающего их с Аланом. Короткий кивок, и Александр уже оказался в коридоре, расслышав донёсшийся вслед крик Алана Маккензи:
— И захвати в следующий раз сигареты!
— Кто это?
Если Алан Маккензи и был способен хоть на что-то помимо вечного раздражения окружающих, так это неожиданно застревать в памяти, крутиться волчков в сознании и заставлять ненавидеть себя еще больше, чем до этого.
Слова Алана несколько дней копошились в мозге Александра Куэрво, врезаясь в стенки черепа, закручиваясь спиралями полупрозрачного дыма и напоминая о себе каждый раз, как Алекс смотрел на своё отражение, насколько ярко, что он даже забыл про свой день рождения. Темные кудри, тёмные глаза и тёмная кожа. Кажется, даже душа была у него темной. Не оправдавший ожиданий сын, тщетно выслуживающийся перед родителями. Он был другим, совершенно другим, но ни престарелый отец, ни тонущая в собственном самолюбии мать, казалось, не замечали этого. Кроме Амелии. Но теперь и ее не было рядом.
Пыльный чердак несколько раз чихнул перед Александром облачками пыли. Сначала — стоило только открыть дверь в забытый Куэрво и богом мир прошлого. Затем, когда Алекс стянул старое рассыпающееся в руках одеяло, под которым скрывалась стопка старых книг, бухгалтерия и пожелтевшие от прошедших лет письма. Третий раз небольшой туман из пыли поднялся от зашелестевших страниц старого альбома, испещрённых черно-белыми порыжевшими фотографиями. «
