Впервые я хочу доставить удовольствие. Впервые мне важнее наслаждение чужое, чем свое. Большим пальцем подцепив жемчужную капельку, провожу по багровой головке. От прикосновения он дернулся в моей руке. Тихий стон и судорожное дыхание. А мне так плевать, что комната открыта, а в квартире мы не одни. Плевать на все. Есть лишь миг… наш. Мой. Вбираю в себя, втянув щеки. Посасываю остервенело.
Его вкус заполняет, захватывает, заводит еще сильнее. Ласкаю, прикрыв глаза.
Мягко языком по каждой венке, вдоль ствола поцелуями. Он так тверд и напряжен в моей руке. Смазка сочится, солоноватая, тягучая.
Я вижу, что ему осталось недолго, да и у меня самого пар из ушей так и валит.
Порывистее. Быстрее. Импульсивнее. В себя вобрать и выпустить. Сжать. Подразнить.
Еще… еще… еще…
А он молчит, лишь крупная дрожь и рваные вздохи дают понять, что он все еще здесь, все еще со мной. Вбираю полностью, расслабив горло. Это не слишком приятно, но его ощущения важнее, дороже. Пряная струя семени орошает. Едва не поперхнувшись, сглатываю, снова, снова… Испиваю до последней капли, слизываю драгоценные остатки, вплоть до капелек спермы с пальцев.
— Безумный… — выдыхает он хрипло. Откидывает голову на спинку кресла. Молчу…
Ему хорошо, лишь это важно. Ему хорошо, и я счастлив. Я ощутил его вкус на кончике языка, и это воспоминание останется навечно со мной.
Тянусь к сигарете и закуриваю, поправив свою одежду. А особенно ноющую плоть, что уперлась в ширинку джинсов навязчиво; присаживаюсь на стул.
Дискомфортно, но я ведь сам этого хотел. Чтобы вернуться в нужное русло, мне потребовалось полчаса. Тело, наконец, прекратило докучать.
Черно-белый вариант был готов. А значит, если ему понравится работа на данном этапе, и он не захочет ее в цветном виде, я буду свободен. Хочу ли я этого? Не знаю…
====== Глава 20. ======
POV Рома
То, что он дарил мне, эти драгоценные минуты наслаждения высечены теперь в моем мозгу навеки. Это невозможно забыть. Стереть. Это было самым невероятным из случившегося со мной за всю мою жизнь.
Я не смею больше его держать гнусным предлогом шантажа, но и просто так остаться тоже не могу просить. Не имею права. После всего, что он сделал для меня. Выдержал. Крепкий. Стойкий. Удивительный, но не мой.
Не место мне рядом с ним, он слишком чист. Слишком бескорыстен и открыт. И я, кретин, только сейчас рассмотрел это…
Поправив одежду, сижу и долго наблюдаю за ним. Когда он увлеченно рисует, то словно преображается. Глаза сияют внутренним светом. Руки порхают. Он видит то, чего не видим мы, простые смертные. В его глазах весь мир иной, его мышление разнится с нашим. Необыкновенный, ласковый и нежный. Его глаза — мое персональное море, в котором я утопаю.
Его губы… Запах. Шелк волос. Он свел с ума…
— Черно-белый вариант готов, — мягкий голос окликнул. Поворачиваюсь к нему, но не встречаю его глаз. Он не смотрит на меня… А жаль. Встаю и иду к нему, расслабленно. Изнуренно. Он, как энергетический вампир, испил мои эмоции. Осушил. Бросаю взгляд на картину и понимаю, что он все же увидел меня. Настоящего меня, а не ублюдочную маску. Он понял, каков я, или хотя бы попытался. Тем хуже нам обоим… Быть вместе мы не можем. Разве чуть больше полугода подождать. А на данный момент я повязан по рукам и ногам контрактом, начальником, всем подряд.
Как отпустить тебя, Женя? Спрашиваю глазами, смотрю на него, ведь мне плевать на этот шедевр, что стоит на мольберте. Мне без разницы на все… Как отпустить тебя, ответь?! Но он не ответит, ведь я молчу, глаза молчат.
Его взгляд проникновенный. Понимающий. Я ожидал увидеть там обиду, презрение или печаль. Ожидал увидеть в них обреченность, стыд, радость. Хоть что-нибудь… Но там было лишь смирение. Спокойствие. Осознанность.
Сколько же в тебе силы, парень? Откуда? Ты чертов демон, ты моя пропасть, обрыв, океан…
Выпотрошил, вскрыл мою грудную клетку. И теперь я потерян, теперь я зависим, теперь я сам не свой. Гребанное объявление, чертовы картины! Ярость начинает заполнять. И, видимо, в глазах моих что-то мелькнуло. Видимо, там была отчаянная искра, там был знак, там было отпущение. Прощание…
Он встал и, не говоря не слова, стал собирать свои принадлежности, бережно положив рисунок на стол. Движения отточенные. Профессиональные. Привычные. Карандаши и кисти. Коробочки, ластики. Все укладывалось в нужные ему места. Мольберт сложен. Сумка закрыта, куртка надета. А я стою…
Остановить? Дать мнимую надежду? А надо ли? Ведь я не могу дать того, чего он хочет, не сейчас, по крайней мере. Выход один: отпустить.
Проходит мимо, по коридору к дверям из квартиры. Обувается, бросив взгляд в зеркало на стене. Он так отчужден. Уравновешен. Удивляет своим спокойствием.
Беру чек, что выписан давно. В нем более чем достаточно, но я бы дал ему и больше. Я бы отдал ему все… Протягиваю, рука чуть дрогнула. Глаза изучающе, заискивающе смотрят в мое лицо. Пытаясь понять? Не утруждайся, я сам себя плохо понимаю сейчас.
