Вне досягаемости полностью

– Хочешь, чтобы я полуголый пробежался из одной квартиры в другую, как обычно любовники убегают под утро? Это довольно сложно сделать, учитывая, что между нами ничего не было.

Я встаю, и замечаю, как она быстро смотрит на мой член.

– А ты и помнишь, что было и чего не было, – говорит она, откидываясь на спинку стула и встречаясь со мной взглядом.

Я наклоняюсь к Камилле, опустив руки по обе стороны от нее.

– Я бы точно запомнил. Особенно, когда дело касается тебя. – Выдерживаю небольшую паузу. – У меня такое чувство, что ты из тех женщин, которые оставляют след.

– Типа, отметины на спине? – Она прищуривает глаза и наклоняет голову. Ей с трудом удается не отводить от меня взгляд.

Отлично. Давайте усложним задачу.

Я почесываю воображаемый зуд на груди. Затем еще один – в верхней части бедра. Даже издаю стон, когда зуд проходит.

И да, черт возьми, зудит у меня кое-что изрядно.

– Именно, – отвечаю я, ловя ее взгляд, когда она перестает пялится на мой торс.

– Это хорошо или плохо? – шепчет Камилла.

– Пока не выяснил.

Я встаю в полный рост – мои причиндалы почти на уровне ее глаз. Пауза, а затем я смеюсь. Хватаю футболку и шорты, прежде чем направиться к двери.

Еще одно воспоминание обрушивается на меня.

Знаешь, я могу научить этому же, но мои уроки бесплатные.

– Эй, Моретти?

Камилла смотрит на меня поверх своего ноутбука. Солнечный свет, проникающий через окно, создает вокруг нее ореол. Ее волосы растрепаны, а лицо без макияжа.

Черт возьми. Она – нечто особенное. Даже больше. Красота и ум.

– Чего еще?

– Предложение остается в силе, – говорю я и выхожу за дверь, не оборачиваясь, и направляюсь к своей квартире, где, без сомнения, прошел ураган.

Но я бы сказал, что оно того стоило.

– Это хорошо.

Моя мама тепло смеется, когда слышит это.

– Хорошо? А звучит как «нормально». Ты опять с папой бодаешься?

– Совсем немного. Ничего серьезного.

Я смотрю на стартовую решетку слева от себя. Именно на этой трассе есть гостиничный номер над гаражом, так что отсюда мне открывается прекрасный вид на боксы, расположенные внизу.

Члены съемочной группы болтают о всякой ерунде. Например, о тайном свидании одного работника из нашей команды и кого-то из пиар отдела Бикмана. По крайней мере, они спрятались где-то за трейлерами.

А еще есть Риггс. Черт возьми, это что-то. Вместо того, чтобы просто пройтись по трассе с Хэнком, он решил, что лучше пробежаться по ней трусцой в качестве кардио.

Без футболки.

Он стоит там, внизу, капельки пота блестят на солнце, красные шорты почти вымокли, волосы взлохмачены. Он о чем-то разговаривает с Ари.

Но я не жалуюсь.

Ни капли.

– Что ты сказала, мам? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься.

– Я сказала, что он каждый вечер приходит домой и поет тебе дифирамбы. Твоим идеям. Тому, как ты смотришь на вещи. Как красноречиво выражаешься.

– Ну, он мой папа и должен говорить такие вещи.

В трубке слышен ее смех.

– На самом деле, это не так. За эти годы он много раз жаловался на тебя…

– Эй! – говорю я со смешком.

– Ты спросила, я ответила. Он реально впечатлен тем, что ты уже сделала. – Она замолкает на мгновение, а когда снова начинает говорить, ее голос становится мягче. – Спасибо, Ками. Я знала, что это поможет ему, но не думала, насколько сильно повлияет. За то время, что ты здесь, я заметила, как он стал гораздо спокойнее. Просто знай, что я очень тебе благодарна.

Слезы затуманивают мое зрение, и я сглатываю комок в горле.

– Я на работе. Не вынуждай меня плакать.

– Прости. – Она смеется, и я понимаю, что у мамы тоже глаза на мокром месте.

– По правде говоря, мне все нравится больше, чем я предполагала.

И как раз в тот момент, когда я это говорю, Риггс поднимает взгляд на меня и улыбается. В моем животе тут же что-то скрутилось. По всему телу пробежала волна боли, опускающаяся к бедрам.

Как долго мы еще будем играть в эту игру?

– Ты сейчас серьезно? – В ее голосе звучит удивление.

– Ага. Серьезно. – Отвернись от него. Уйди с балкона. Сохрани рассудок… и свои трусики. – Я скучаю по дому и всему остальному, что я оставила.

– Ты и сейчас дома.

Мама права. Здесь тоже мой дом. Семья Моретти всегда металась между Италией и Великобританией, но после окончания колледжа я выбрала Италию. Решила держаться подальше от гоночной части семьи.

– Верно, – отвечаю я и улыбаюсь. – Но сейчас я нахожусь здесь постоянно. Однако такие перемены пошли на пользу. Когда папа предложил работу, я и не представляла, что все будет хорошо.

Удивительно, но всего за несколько месяцев я построила здесь совершенно новую жизнь. Друзья остались те же, и появились новые. Еще я открыла для себя новые места – винтажные магазины, маленькие пабы, уютные, похожие на открытки, парки.

А работа… Мне по душе подобные вызовы. Когда нужно отстаивать свое место под солнцем. И продвигать «Моретти» вперед.

– Кстати, о переменах, – говорит она таким голосом, который заставляет меня насторожиться.

– Что? – осторожно спрашиваю я.