— Тысяча девятьсот четыре! — раздался возглас с порога столовой. Обернувшись, я увидел сияющую Келли, еще одну мою партнершу по групповым тестам. — Народ, представляете?! Девяносто пять процентов! — выкрикнув это, она словно сдулась — осталась стоять на проходе, не в силах сдержать слезы счастья.
К ней кто-то подошел, начал утешать, не разобравшись в происходящем, более проницательные принялись поздравлять, но нашлись и недовольные. Длинноносая бледная брюнетка зло бросила:
— Необязательно было хвастаться! Не у всех был удачный день.
— Правильно. Нашла чем гордиться! — поддержал ее невысокий парнишка, похожий на хоббита.
— Она вправе гордиться, у нее потрясающий результат! — огрызнулась длинноволосая миниатюрная девушка, поглаживающая Келли по плечу.
— Ха! У меня на три балла больше, но я промолчал! — продолжил парень.
— У кого там больше баллов, чем у Келли? — подхватила миниатюрная. — Хочу познакомиться с топовым гражданином!
— Если бы! — уныло вздохнул «хоббит». — Я провалил тесты здоровья и физической подготовки. Да и с психологом как-то не сложилось — назвал меня социопатом, а я психанул и наорал на него…
Уэсли явился одним из последних, когда я уже заработал свои финальные три балла и разводил упс водой. Заняв очередь, приятель приблизился ко мне, уныло пожал плечами, демонстрируя браслет:
— Обосрался. Хорошо, если хотя бы категорию I получу. Ты как?
Я покрутил в воздухе ладонью:
— Так себе. — Озвучивать цифры не было желания, незачем расстраивать его еще больше, потому я попытался перевести стрелки: — Как же так? У тебя ж мозги здорово варят. — Парень ничего не ответил, тупо сверля взглядом разбитые и потертые кроссовки. На рыхлых щеках его бурели пятна нервного румянца, а кончик носа подрагивал, переливаясь на свету иголочными капельками пота, — тестирование далось Уэсли нелегко. Видя, что его размазывает все больше, я тихо сказал: — Фигня это все, Уэс! Главное — перспективы, а у нас они…
Уэсли перевел на меня взгляд.
— И все-таки сколько баллов ты набрал?
Пришлось ответить:
— Тыща шестьсот.
— Ни фига себе «так себе»! — возмутился Уэсли. — Это очень хороший результат!
Как бы ни хотелось поскорее свалить, чтобы принять душ и переодеться, я посчитал, что бросать печального Большого По бесчеловечно. Как я понял, в этом блоке друзей у него не было, а новыми он не обзавелся. Хотя… Как это не обзавелся? А я?
В общем, я дождался, пока Уэсли получит упс, комкая в руках собственный — есть не стал, опасаясь, что на почве расстройства приятель провалится. Но робот-раздатчик еды как-то расслабился и выдавал совсем уж детские вопросы, например:
— Какой цвет даст смешение синего и желтого?
Мы сели за пластиковый столик у стены, молча распивая упсы, и только когда перешли к стаканчикам из клетчатки, заговорили. Правда, из-за того, что нас могли услышать, выражались полунамеками.
— Технически, я уже сегодня смогу покинуть песочницу, — громко чавкая, сообщил Уэсли.
— Сегодня тебя встретить некому.
— Также технически, могу наконец свалить от родителей.
Подумав, я пожал плечами:
— Мы можем тебя забрать с собой, но… Уэс, действительно ли ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Понимаю. У вас жопы горят. — Прекратив жевать, он внимательно посмотрел мне в глаза, и я снова увидел того самого лидера «Аксиомы», Большого По из Тристада. — Ты недооцениваешь мои аналитические навыки, Алекс.
— Все куда хуже, чем ты там себе наанализировал. Здесь говорить об этом нежелательно, поэтому поступим так: после присвоения категорий встретимся в холле блока. На выходе наверняка будут толпы журналистов, поэтому поговорить мы сможем, только когда доберемся до флаера. Вот по пути и пообщаемся. Мы расскажем, что у нас произошло, проголосуем за то, принимать ли тебя на клановой базе, а потом ты сам решишь.
— Договорились, — кивнул Уэсли. Поднявшись, он протянул мне ладонь, и я ее пожал.
— Но сразу скажу, меня не напугать, — в голосе его зазвенел металл. — Лучше уж сдохнуть в полете, чем вечно ползать в грязи.
***
Сбор претендентов на гражданство в главном зале Центра оценки ничем не отличался от того, что был в «озарении». Служащие так же дотошно следили, чтобы каждый сел на отведенное ему место, строго среди претендентов своего блока. В полумраке, как я ни крутил головой, никого из друзей увидеть не удалось. В толпе мелькнула светлая девичья головка, но Тисса ли то была, я так и не понял. Да и мало ли блондинок в дистрикте?
Нас с Уэсли посадили на разные ряды, так что встретимся мы теперь только вне Сковородки. Как объяснил женский голос гида из браслета, сразу «после интервью и присвоения или неприсвоения гражданства гражданин или негражданин должен направиться к выходу, отмеченному световой идентификацией, и следовать дальнейшим распоряжениям…» Кто бы ни придумал этот формализованный язык, свою функцию он выполнял: никаких двояких толкований быть не могло.
Когда все собрались и расселись, полумрак в зале обратился непроницаемой темнотой, над сценой вспыхнуло голографическое табло, дублирующее речь членов комиссии и выдающее результаты.
