Если откровенно, то без волшебных пилюль Хлои я мог и не вспомнить то, что услышал несколько лет назад. Информация скользнула по краю сознания, потому что (и это я тоже вспомнил очень четко) в тот момент я перешептывался с моим другом Ароном Квоном о новой песне Денизы Ле Бон. Таблетки словно восстановили всю стертую информацию, я даже припомнил, как, рассказав о наборах хромосом у млекопитающих, миссис Кауфман сразу же заставила меня пересесть подальше от Арона.
Конечно, такие таблетки — читерство. Прав был Минка Хегазу, мой партнер по групповым тестам. Но если в обычной ситуации я бы устыдился подобной мысли, то сейчас пилюли, ускорив мозг, будто отключили все остальное, включая совесть.
Вопросы появлялись один за другим в хаотическом порядке, затрагивая все области знаний, причем не только школьных. Естественно, я не мог знать всего. Если не ошибаюсь, за всю историю гражданских тестов лишь несколько человек смогли ответить верно на все вопросы. Я же никогда не был отличником, балансируя между «удовлетворительно» (по музыке и рисованию, например) и «отлично». Но сейчас выдавал свой абсолютный максимум, точно отвечая на все, что знал или хотя бы где-то слышал краем уха, даже не рассчитывая однажды вспомнить.
Действие таблеток начало затухать к полудню, когда объявили пятнадцатиминутный перерыв. Ровно половина вопросов был задана.
К этому моменту я выдал превосходный результат и за то, что провалю тест знаний, не переживал. Девяносто три процента верных ответов! Теперь даже если на все оставшиеся вопросы ответить неправильно, итог не опустится ниже сорока шести процентов. В сумме с уже заработанным получится проходной балл.
В комнате была уборная. Когда я из нее вернулся в свою комнатушку, сам по себе отперся автоматический замок задвижки стола — внутри лежал питательный батончик. «Надо же, как расщедрились в последний день!» — удивился я. Либо я забыл о нем в своем видении будущего, либо его там и не было.
Пока ел, снова задумался о различиях «озарения» и настоящего, но размышлял недолго. В тот момент, когда я отказался подписывать контракт, старая линия времени исчезла, а новая… Новая пошла иначе. Я легко уснул, ведь меня не мучали страхи и совесть, и чуть не проспал, потому что не ворочался до утра. Оттого и не успел на завтрак. А что касается питательного батончика, то, скорее всего, в видении мной подсознательно двигала уверенность, что как бы я ни сдал блок тестирования знаний, Хлоя не нарушит подписанный договор, а потому не обратил внимания на задвижку стола.
Вот и все.
С этой мыслью я приступил ко второй половине тестирования знаний. Здесь начали появляться еще и задачки на логику, внимательность и все то прочее, что департаменты образования и гражданства считало важными качествами. Что-то было абстрактным, вроде задач из устаревших тестов на коэффициент интеллекта, а что-то конкретным — например, в одной из задач нужно было выбрать оптимальную стратегию инвестиций на пять лет, а в другой — выбрать из десятка портфолио инвестиционных активов наиболее устойчивое в соотношении риск-прибыль. Хорошо, что на эти задачи выделялось куда больше времени.
Что касается обычных вопросов, то важно было не только отвечать правильно, но и успевать уложиться в отведенные на размышления секунды, и чем быстрее я отвечал, тем больше баллов засчитывалось.
Но отвечал я с каждым часом все медленнее. После пилюль наступил откат, организм расслабился, разболелась голова, все сложнее было фокусироваться, но худо-бедно я прорвался и дошел до финиша, набрав восемьдесят процентов верных ответов. Где-то везло, когда выбирал ответ наугад, где-то — нет, но закончил я с почти таким же результатом, что и в видении: тысяча шестьсот пять очков из двух тысяч возможных.
Закончив, встал из-за стола, разогнулся, размялся, разгоняя застоявшуюся кровь. Теперь можно не спешить. Интервью с гражданской комиссией должно было начаться только через час, и у меня оставалось время, чтобы спокойно сходить в столовую, принять душ и подготовиться к решающему разговору. Наверняка мне достанется Хлоя. Интересно, убедила ли она Хагена встретиться со мной?
При мысли о том, что мне предстоит беседа с одним из влиятельнейших и, возможно, опаснейших людей планеты, руки похолодели. О чем я буду беседовать со стариком? На миг меня охватила паника, но я быстро взял себя в руки. Нет ничего хуже, чем паника, а тревожиться не о чем, ведь похожий опыт у меня есть — удалось же не ударить в грязь лицом перед Сесаром Кальдероном! А он, может, даже пострашнее Хагена…
Задумавшись, очнулся я только перед дверью в столовую. От возможности срубить дополнительные три очка перед присвоением гражданства не отказался никто — помещение было забито претендентами. Я занял очередь и поискал Большого По, но он, по всей вероятности, сюда еще не доковылял.
