К моему удивлению, та кивнула без обычных пререканий. Видимо, тоже устала не меньше моего. Достала походную плитку, поставила её на стол, затем выудила из инвентаря банку тушёнки, положила её рядом. Потом извлекла небольшую кастрюльку, залила в неё воду из фляги.
Наблюдая за её движениями, я почувствовал, как напряжение последних дней немного отпускает. В этом заброшенном доме, среди пыли и паутины, мы нашли странное подобие уюта. Временное убежище от кошмара, в который превратился мир.
Вика зажгла плитку, пламя осветило её лицо тёплым оранжевым светом, подчеркнув скулы и усталые глаза. Тени заплясали по стенам избы, создавая иллюзию движения там, где его не было. Вода в кастрюльке вскипела, и Вика добавила туда из какого-то сухпайка картошку-пюре быстрого приготовления.
— Не Мишлен, конечно, — пробормотала она, помешивая содержимое кастрюльки деревянной ложкой, — но с голоду не помрём.
Когда картошка настоялась, она на сковородке обжарила тушёнку, аромат которой моментально заполнил всё пространство избы, заставив мой желудок отозваться недвусмысленным урчанием. Потом добавила мясо в пюрешку, перемешала всё это и, разложив по тарелкам, протянула мне одну.
— Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — ответила она с серьёзным лицом, но в глазах плясали озорные искры.
Я лишь ухмыльнулся, вспоминая старый добрый фильм, цитату из которого она сейчас выдала. Странно, как в этом безумном мире такие мелочи — отсылка к старому кино, шутка, еда — вдруг становятся якорями нормальности, за которые цепляешься изо всех сил.
Мы покушали в тишине, наслаждаясь горячей едой и моментом относительного покоя. Я ловил себя на мысли, что мне хочется растянуть этот момент — просто сидеть вот так, в полутьме заброшенного дома, с тарелкой горячей еды.
А когда я проглотил содержимое с последней ложки, Вика уставилась на меня, отложив свою пустую тарелку в сторону.
— Ну что, расскажешь? — в её голосе смешались нетерпение и осторожность.
Я поднял на неё взгляд и, пытаясь оттянуть неизбежное, спросил:
— А что, чая не будет?
— Да ты задолбал уже, сколько можно тянуть-то? — чуть ли не набросилась она на меня, в её глазах вспыхнуло раздражение. — Весь день ходишь с таким видом, будто проглотил что-то несвежее, бормочешь про какие-то воспоминания, а рассказать нормально не можешь!
Я вздохнул, понимая, что дальше откладывать разговор нельзя. Она имела право знать — в конце концов, мы в одной лодке.
— Да расскажу, расскажу. Че орёшь-то? — я отодвинул пустую тарелку и потёр виски. Воспоминания, которые вернулись ко мне, были фрагментарными, но достаточно ясными, чтобы понять общую картину. — Только не перебивай, ладно? Мне самому это всё… в голове не укладывается.
Вика кивнула, подтянув колени к груди и обхватив их руками.
Я чуть ли не прикрыл глаза, вспоминая все те видения, которые проскочили у меня, когда я вываливался обратно из червоточины. Осколки памяти, которые раньше были разрозненными фрагментами мозаики, теперь начинали складываться в единую картину. Сначала медленно, потом всё быстрее, словно плотину прорвало — и поток воспоминаний хлынул в сознание.
— Я был частью команды тестеров, — произнёс я тихо, словно боясь, что кто-то подслушает. Даже здесь, в глуши леса, вдали от зомби и других угроз, некоторые вещи казались слишком опасными, чтобы говорить о них в полный голос. — Нас забрасывали в изолированные полигоны, где Система тестировалась.
Вика смотрела на меня, не моргая, её глаза блестели от напряжения и любопытства. Она села ближе, почти касаясь плечом моего плеча.
— Какие тесты? — спросила она, понизив голос до шёпота. — Что они хотели узнать?
Я потёр виски, пытаясь упорядочить хаотичный поток информации, который открылся мне.
— Те, кого я встречал тут, в Системе до тебя, — они выдвигали теории о том, что есть мысль, что вся эта система — это заговор всемогущих, — я горько усмехнулся. — Они её разработали, желая таким образом очистить планету от тех, кто ниже их по статусу, попросту говоря.
Я сделал паузу, глубоко вдохнул воздух, пахнущий сыростью.
— Так вот, они были правы, — выдохнул я, и эти слова, казалось, повисли в воздухе между нами. — В общем, на тестировании создавался участок земли, где была транслирована система. Так, как сейчас, только на маленьком участке. Таком, как червоточины, может, чуть больше.
Вика нахмурилась, переваривая информацию.
— Что значит «транслирована»? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Как радиоволны?
— Не совсем, — я покачал головой, пытаясь подобрать правильные слова. — Скорее, как… наложение реальности. Представь, что ты берёшь кусок пространства и меняешь его физические законы. Накладываешь новый слой реальности поверх существующего.
Я вспомнил огромные генераторы, гудящие на полигоне, странные приборы с пульсирующими индикаторами, колонны серверов, обрабатывающие терабайты данных в секунду.
