Я вырубился практически мгновенно. Сон был глубокий, без сновидений — организм просто отключился, восстанавливая силы после напряжённого дня. И казалось, проспал буквально ничего, когда вдруг что-то заставило меня проснуться.
Сначала я не понял, что случилось. За окном уже был рассвет — серый, тусклый свет пробивался через грязные стёкла, отбрасывая длинные тени на пол. Воздух был прохладным и влажным, как это бывает ранним утром в лесу.
Потом я услышал это снова — какой-то звон. Тихий, но отчётливый.
Открыв глаза полностью, я прислушался. Тишина. Только равномерное дыхание спящих товарищей и отдалённый шум легкого ветра снаружи.
В эту же секунду колокольчик дёрнулся ещё раз. Звук был резкий, тревожный — кто-то или что-то задело трос.
Быстро вскочив с топчана, я схватил калаш и выглянул в окно. Туман поднимался от земли, ограничивая видимость метров до двадцати. В серой мгле ничего не было видно — ни движения, ни силуэтов. Но это не значило, что там никого не было.
Сердце забилось чаще. Адреналин мгновенно прогнал остатки сна. Подойдя к двери, я замер, прислушиваясь к звукам снаружи. Шаги? Или это всего лишь эхо моего собственного сердцебиения?
Резко открыв дверь, я тут же наставил ствол в сторону прохода. Но здесь тоже никого не было. Только пустота, туман и утренняя тишина.
— Что там? — прошептала Вика за моей спиной. Она уже держала в руках своё оружие, готовая к бою.
— Колокольчик звенел, — ответил я, не отводя взгляда от тумана. — Дважды.
В этот момент колокольчик дёрнулся так резко и неожиданно, что я едва не подпрыгнул на месте. Причём настолько сильно, что аж сделал полный оборот вокруг натянутого трусика, звякнув металлом о металл. Звук был пронзительный, тревожный — именно такой, какой и должен быть у сигнальной системы.
А сам трусик, служивший основой нашей примитивной сигнализации, натянулся до предела, затрещав от напряжения. Он сорвал с петли лебёдку, прикреплённую к краю стола. Механизм с грохотом упал, подпрыгнув на неровном полу.
Мы все мгновенно напряглись и услышали характерный металлический звон — дребезжание жестяных банок, которые были развешены на тех самых трусиках по периметру нашего временного убежища. Банки качались и били друг о друга, создавая зловещую какофонию в густом тумане, окружавшем нас со всех сторон.
Я инстинктивно поднял автомат, крепко обхватил его обеими руками и направил ствол туда, откуда доносился звук, палец лёг на спусковой крючок.
Звук доносился из густого тумана, который окутывал местность непроницаемой завесой. Серая пелена поглощала все контуры, превращала мир в размытое, призрачное пространство, где любая тень могла оказаться смертельной угрозой.
Я напрягал зрение, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение, хоть малейший силуэт в этой серой массе, но безуспешно. Только звуки — скрип, шорох, может быть, чьи-то осторожные шаги.
Нервы были натянуты до предела. Я уже думал сделать несколько выстрелов в сторону звука — пристрелочных, для острастки, чтобы показать возможному противнику, что мы не беззащитны. Палец напрягся на спуске…
Как вдруг из плотной завесы тумана, словно мираж в пустыне, промелькнула яркая синяя аура — неземное свечение, которое на секунду осветило клочок пространства перед нами холодным, мертвенным светом.
И тут же снова исчезла, растворилась в сером мареве, словно её и не было вовсе.
— Твою мать! — выругалась Вика голосом!
Я тут же, там где буквально только что мелькнула синяя аура сквозь плотную завесу тумана, широкой дугой опорожнил половину рожка. Пули резали воздух, оставляя за собой едва заметные следы в густой белой пелене. Звук автоматной очереди гулко отразился от стен дома, смешавшись с эхом, которое долго катилось по окрестностям.
К моим выстрелам тут же присоединились выстрелы Димы, который занял позицию у разбитого окна справа. Его старый АК работал с характерным металлическим лязгом затвора, и Дима методично поливал огнём справа налево и обратно по всей территории перед домом. Стреляные гильзы звонко падали на пол, подпрыгивая на неровных досках.
— Где он, чёрт возьми? — прокричал Дима, не прекращая стрельбы. — Как призрак какой-то!
— Не трать патроны понапрасну! — крикнула в ответ Вика, прижавшись спиной к стене рядом с дверным проёмом. — Стреляй только когда видишь цель!
В этот момент с задней стороны стенки что-то сильно ударило — как будто бы тараном кто-то въехал в дом на полной скорости. Аж стена затрещала, деревянная крошка посыпалась с потолка мелкими хлопьями. Старые доски заскрипели и прогнулись, а где-то в глубине дома что-то с грохотом упало.
— Он там! — крикнула Вика.
Кира, которая до этого момента сидела на корточках возле раненого Сани, резко вскочила и навела пистолет на заднюю стену. Её руки дрожали — то ли от страха, то ли от адреналина.
Саня, лежавший на самодельном топчане возле той самой стены, попытался привстать. Но простреленная нога и плечо не позволили ему это сделать быстро. Он лишь шикнув от боли, сумел приподняться на локте, схватив лежавший рядом обрез.
