— Ты думаешь, она у тебя такая крутая, что смогла в одиночку выживать все эти десять лет? — Вика посмотрела на меня с вызовом. — Десять лет! Представляешь? Три с половиной тысячи дней и ночей, когда каждый рассвет — это чудо, когда каждый вдох может стать последним. Десять лет среди зомби, бандитов, психов и просто отчаявшихся людей, готовых убить за банку тушёнки.
Она помолчала, а потом продолжила:
— Знаешь, что самое страшное? — тише спросила она. — Не смерть. Смерть — это быстро. Страшно потерять человечность и остаться жить. Страшно в один прекрасный день поймать себя на том, что ты можешь спокойно смотреть, как умирает ребёнок, потому что у тебя нет антидота, а отдать свой — значит, завтра умрёшь ты. Страшно осознать, что ты можешь предать друга ради куска хлеба. Что можешь убить человека и не почувствовать ничего, кроме облегчения, что это не ты лежишь в луже крови.
Она снова замолчала. Казалось, что весь ее спич — что-то накопившееся, то, что она держала в себе и не знала кому высказать.
— Не знаю… — наконец сказал я, и голос дрогнул. — Наверное, да, мы вместе и по стрельбищам, и по реконструкциям гоняли, я точно это помню. Но в любом случае, я хотел бы её найти.
Вика усмехнулась — коротко и зло.
— А как же твой первоначальный план? Найти тех, кто в списке? Он остался?
Я подумал. План… да, был план. Отыскать остальных выживших, собрать команду, попытаться построить что-то новое на руинах старого мира. Благородно. Правильно. И возможно нереально после того, что я сегодня вспомнил.
— Просто… будет попутным, — сказал я.
— Ну что ж, — Вика встала, отряхнула руки. — Значит, тогда пока ничего не поменялось.
— Поменялось, — тихо ответил я, глядя на нее. — Поменялось всё.
И в этих словах была вся горечь понимания того, что мир, в котором я очнулся чуть больше недели назад, мёртв. И что людей, которых мы любили, возможно больше нет. Есть только выживающие. И нам предстоит решить — кем из них мы станем.
Следующие пару дней мы двигались на север, и каждый шаг давался всё тяжелее. Не физически — к постоянному движению мы уже привыкли. Тяжело было морально, потому что картина вокруг становилась всё мрачнее. Стараясь обходить большие скопления зомбаков, которые, видать, также отделились от той волны, что шла за тем непонятным туманом, мы шли окольными путями.
Благо их было видно издалека — чёрные, шевелящиеся пятна на горизонте, словно огромные муравейники, только вместо муравьёв там копошились когда-то живые люди. Иногда ветер приносил звуки — протяжное урчание, шорох сотен ног, треск ломающихся веток. И мы обходили их широкой дугой, добавляя к маршруту лишние километры, но сохраняя патроны и, что важнее, нервы.
Конечно, без стычек не обошлось. Одиночки и небольшие группы зомби попадались постоянно — они были как фоновый шум этого мира, неизбежная плата за каждый пройденный километр. Зачастую мы были к ним готовы: Вика замечала их первой, я прикрывал, и дело решалось быстро и тихо. Нож в основание черепа, короткий хруст — и ещё одна тварь отправлялась в окончательную смерть.
Но два раза произошло так, что мы до последнего не подозревали о том, что нас заметили и сейчас будет атака.
Первый раз нас подстерегли в лесополосе. Мы шли по едва заметной тропе, когда из-за густого подлеска выскочили сразу пятеро. Они двигались слишком скоординированно. Вика среагировала мгновенно, её клинок прочертил серебристую дугу в воздухе, вонзаясь в голову ближайшему, но остальные четверо бросились на нас почти одновременно.
Один из них — бывший мужчина в камуфляжной куртке — сбил Вику с ног, и на меня насели остальные трое. Время замедлилось, как это бывает в критических ситуациях. Я видел каждую деталь: гнилые зубы в оскаленных ртах, мёртвые глаза, налитые чёрной кровью, когти, которые были когда-то человеческими ногтями.
Первый прыгнул мне на грудь. Щит активировался автоматически, вспыхнув легким светом, и тварь не нанесла урон. Энергия просела — я чувствовал это как физическую боль в груди. Второй зомби атаковал сбоку, я перехватил его руку, развернул и со всей силы воткнул нож в висок. Третий уже был совсем близко, его дыхание пахло гниющим мясом и чем-то кислым.
— Вика! — крикнул я, отбиваясь от когтей.
Она уже поднималась, оттолкнув от себя зомби, который сбил её. Её лицо было искажено яростью — той холодной, расчётливой яростью, которая страшнее любого гнева.
— Прикрой спину! — бросила она, и я почувствовал, как что-то пролетело над моим ухом.
Её нож вонзился в глаз зомби, который пытался зайти мне за спину. Тварь рухнула, дёргаясь в агонии.
Я схватил последнего оставшегося за горло, чувствуя под пальцами холодную кожу. Зомби скрежетал зубами, пытаясь добраться до моего лица. Щит уже мигал энергия ушла почти в ноль. Если бы не он, то, наверное, и не отбились бы. Но всё обошлось.
Когда последняя тварь перестала шевелиться и стала растворяться, мы молча стояли среди тел, тяжело дыша. Адреналин ещё бурлил в крови, руки слегка тряслись.
— Энергоядра, — коротко сказала Вика, указывая на тела.
