Мы быстро собрали лут. Пять энергоядер — неплохая добыча. Я заметил как полоска опыта в интерфейсе сделала ещё один шаг к заполнению. Серая, она стремилась заполниться целиком, обещая новый уровень и, возможно, новые возможности.
Второй раз нас подстерегли на окраине заброшенной деревни. Зомбаки прятались в развалинах домов, и мы поняли об опасности только когда услышали шорох со всех сторон. Их было больше десятка, и они окружили нас почти незаметно.
Но на этот раз мы были готовы лучше. Вика взобралась на крышу сарая буквально одним прыжком, получив высоту и обзор. Я занял позицию спиной к стене, щит был активным, энергия уже восстановилась. Бой был жарким, но коротким. Не подпуская ближе чем на пять метров, я перестрелял их из глока одного за другим.
Когда пыль улеглась, мы пополнили запас энергоядер из лута и двинулись дальше.
Переночевали в каком-то заброшенном охотничьем домике на опушке леса. Деревянные стены, покосившиеся от времени и непогоды, крыша, которая настолько прохудилась, что ночью через неё было видно звёзды. Они мерцали в прорехах, как далёкие огоньки надежды в этом мёртвом мире.
Но, тем не менее, хоть не на улице. Было что-то утешительное в наличии стен, даже таких, которые пальцем уже можно было продырявить. Мнимое чувство безопасности, которое дают четыре стены и крыша над головой — это одно из немногих удовольствий, оставшихся в этом мире.
Вика устроила сторожевой пост у окна, я проверил заднюю дверь и заложил её найденным тут же куском шкафом. Ночь удалась спокойной, никто нас не потревожил. Только ветер шумел в листве да далеко-далеко иногда раздавалось урчание зомби — настолько далеко, что можно было не обращать внимания.
Утром, перекусив из запасов, которые нам любезно предоставили зомбаки, с которыми вчера пришлось вступить в схватку, мы двинулись дальше. Тушёнка из лута оказалась вполне съедобной.
Чем дальше мы шли на север, тем заметнее становились изменения в окружающем пейзаже. Меньше встречалось тех больших групп зомби, которые, скорее всего, были остатками той большой миграции, что шла за туманом. Но тем не менее они ещё были — чёрные пятна на горизонте, которые заставляли нас менять маршрут и добавлять лишние часы к переходу.
Местность становилась более холмистой, леса чередовались с полями, заросшими бурьяном. Иногда попадались остатки цивилизации — покосившиеся столбы линий электропередач, ржавые остовы автомобилей, дорожные знаки, изрешечённые пулями. Всё это напоминало о том, что когда-то здесь жили люди, работали, любили, строили планы на будущее.
К обеду мы услышали вдалеке автоматные очереди.
Звук был резким, неожиданным в этой мёртвой тишине. Короткие очереди по три-четыре выстрела, потом пауза, потом снова стрельба. Профессиональная работа — не паническая трата патронов, а прицельный огонь.
Переглянувшись с Викой, мы остановились. Её глаза сузились, она прислушивалась к далёким звукам боя. Стрельба не прекращалась, иногда к автоматным очередям добавлялись одиночные выстрелы — скорее всего из снайперской винтовки. А иногда что-то басистое — точно пулемет.
— Живые, — тихо сказала она.
— Много, — добавил я, оценивая интенсивность огня.
Нужно было принять решение: обойти это место или всё-таки посмотреть, что там происходит. С одной стороны, разумно было держаться подальше от чужих проблем. С другой — сейчас любая информация на вес золота, а возможность встретить других выживших слишком ценна, чтобы её игнорировать.
— Глянем издалека, — сказал я.
Вика кивнула. Мы знали, что любопытство опасная черта, но иногда она может быть полезной.
Часа два мы добирались по холмистой местности, стараясь держаться подлеска и избегать открытых пространств. Звуки боя то затихали, то возобновлялись с новой силой. Судя по всему, кто-то оборонялся от атаки зомби — слишком планомерно и организованно шла стрельба.
Пока не добрались до края холма и не увидели печальную картину внизу, в долине.
Это были явно кочевники. Ну или, по крайней мере, те, кто от них остался в ходе боя. Я лежал на животе за грядой камней, всматриваясь в бинокль в развернувшуюся внизу картину. Десяток машин стояли полукругом в низине — обычная круговая оборона при долговременной стоянке. Часть из них были сожжены, металл почернел от копоти, стёкла превратились в паутину трещин или вовсе высыпались. Из целых оставалось, наверное, две, может быть, три — и то были покрошены в решето от крупнокалиберных пуль. По характерным отверстиям в броне я мог определить — работали из ДШК или корда. Серьёзная артиллерия.
С другой же стороны, метрах в стапятидесяти-двухстах, штук пять машин, переделанных под реалии этого мира в стиле «Безумного Макса» — самодельная броня, сваренная из листов металла, торчащие во все стороны пики и шипы, тонированные стёкла. Из них методично обстреливали тех, кто ещё остался из кочевников.
Судя по тому, что выстрелы были крайне редкими, их оставалось либо очень мало, либо не все могли держать оружие в руках. Возможно, многие были ранены, возможно, просто кончались боеприпасы. Тут каждый патрон на вес золота.
