— Вернемся к этому позже, — выдержав небольшую паузу, ответил Богдан Первый. Разговор с братом об Олеге Волжском он помнил, и формально возразить герцогу ему было нечего, но наедине он ещё задаст ему немало неприятных вопросов. — Насколько сильный морф этот Белов?
— Ваше величество, он тот, кто умеет побеждать чужих тварей в утерянных землях, — негромко ответил за герцога глава тайной службы. — Не прятаться от них и обходить ловушки кибов и тайкунов, а именно уничтожать. Я не знаю других морфов, способных на такое. У меня нет никаких сомнений, что именно благодаря его участию мост через Днепр всё ещё не захвачен противником.
Лицо Богдана Первого исказилось от гнева, и только запредельным волевым усилием он смог вернуть себе самообладание. Да, он сам виноват в том, что свалил перспективнейшее направление на брата и совершенно не интересовался тем, как оно развивается. О каких-то частных успехах на юге разговоры, конечно, шли, но они имели лишь местное значение, и такие мелочи его не интересовали. Бесконечные охоты и женщины всегда волновали императора куда больше, чем отвоеванные у чужих тварей небольшие клочки земли. Но с братом он всё равно поговорит, причем очень серьезно. Только не сейчас, а несколько позже.
— Генерал, это все данные, на которых вы основываете свои выводы о переносе врагом направления главного удара? — мрачно поинтересовался император, меняя неприятную тему. — Или, может быть, есть ещё что-то, о чем я не знаю?
— Есть кое-что ещё, ваше величество. Данные свежие, и сообщить их вам до совещания я не успел. Нашей агентуре удалось добыть информацию о перемещении на юг двенадцати единиц новейшей бронетехники бритов, ранее прибывшей в Брест для участия в наступлении на Москву.
— Считаете, это настолько важно? О какой технике идет речь, генерал? — в голосе императора прорезались едва заметные нотки усталости. Военные действия заставили Богдана Первого радикально изменить привычный образ жизни, и это всё больше вгоняло его в депрессию, бороться с которой монарху с каждым днем становилось всё сложнее.
— Танки, ваше величество. Очень непростые танки. Подробностей, к сожалению, почти нет, но точно известно, что это не восстановленные машины довоенных времен, а полностью новая техника, произведенная на территории Британии с широким применением устройств кибов. Характеристики неизвестны, однако, судя по всему, это очень опасные машины, и сейчас они едут на юг, причем я бы не исключал, что не просто на юг, а именно на тот участок, где расположен последний уцелевший мост в среднем течении Днепра.
— Генерал, а вы уверены, что эти двенадцать машин — единственные образцы подобной техники, имеющиеся у противника? — воспользовавшись возникшей после слов Бубнова паузой, — спросил граф Покровский.
— Я очень хотел бы ответить утвердительно, — чуть помолчав, произнес глава Императорской тайной службы, — но предпочту сказать честно: я почти уверен, что это не так.
— Ваше величество, — вновь взял слово герцог Клещеев, — я всё же вынужден настаивать на срочном отводе бронегруппы барона Белова с передовой или хотя бы на эвакуации его самого. Рисковать этим человеком слишком опасно. Если он попадет в руки врага…
— Барон Белов останется на месте, — резко прервал герцога Богдан Первый. — Или, может быть, мой дорогой брат, у вас имеется иной способ остановить врага на юге? Граф Покровский, ваши войска способны противостоять удару главных сил противника?
— Мы сделаем всё возможное, ваше величество, — с обреченным видом ответил граф, — но, боюсь, всё, что смогут сделать мои солдаты, это геройски погибнуть за наше отечество, пытаясь сдержать продвижение захватчиков. Увы, хватит наших сил ненадолго.
— Барон. Белов. Останется. На месте! — чеканя каждое слово, повторил император. — Однако мы усилим его бронегруппу всеми возможными средствами. Герцог, проинформируйте своего вассала графа Волжского о моем решении.
— Будет исполнено, ваше величество, — изображая полную покорность воле императора, ответил Петр Клещеев. Видя состояние брата, возражать дальше он не решился, хотя четко понимал, что перебросить на юг достаточно сил они просто не успеют.
— Господа, — Богдан Первый обвел взглядом ждущих его распоряжений военачальников, — мне сегодня же нужен новый план наших действий в ответ на перенос неприятелем главного удара на юго-западное направление.
Мы стоим у моста уже десятый день, и каждый из них как две капли воды похож на предыдущий. Накаты румынской пехоты следуют один за другим с удручающим однообразием. Шансов прорваться к мосту у солдат противника нет, но командование с тупым упрямством гонит их на убой, раз за разом не добиваясь никакого результата.
