– Купер только что прибыл, черный джип «чероки», отличный мотор, номер – Кимоно, 4, 3, Чарли, Альфа…
– Да, хорошо, заканчивай, а то всю малину засветишь, – проворчал Виллис.
Он бросил тангенту на сиденье.
– Что за долбаный торопыга! – сказал инспектор, хотя в глубине души испытал громадное облегчение. Ускользающий майор Купер все-таки существовал.
– В семье не без урода, – заметил водитель автомобиля.
– Говори только за себя, – сказал сидевший на переднем пассажирском сиденье очень крупный офицер-негр.
Они посидели в молчании. Самосвал, перевозящий гору земли, проехал по дороге с оглушительным грохотом, попав колесами на сломанную крышку канализационного люка, в результате чего гора земли и камней высыпалась на дорогу прямо перед ними.
– Посмотрите на этого идиота! – воскликнул водитель. – Нам следовало бы его остановить. Недопустимая перегрузка, нарушение правил?
– Отличная идея, всего лишь с десятью крупными минусами, – с сарказмом сказал Виллис. – Первый: только конченый дебил раскроет засаду в такой ситуации. Второй: только полный ушлепок сможет хотя бы подумать об этом. Третий…
– Ладно, успокойся, – попросил черный офицер. Виллис посмотрел ему в затылок. Он не был уверен в том, какое у парня звание, но был почти уверен, что тот тоже инспектор.
– Ты кому говоришь успокоиться?
– Послушай, мы все немного на взводе, правда? Давай сохранять спокойствие до тех пор, пока нам не поступит команда вперед, потому что тогда-то дерьмо точно перекроет дыхание. Те парни – все бывшие вояки, и для них нет ничего лучше, чем немного «пошуметь». Лады?
Офицер повернулся к Виллису и улыбнулся. Тот криво ухмыльнулся в ответ и уставился в окно – на изгородь из декоративного кустарника в полуметре от дорожки.
– Я расскажу одну историю, – начал офицер-негр.
– О, вот теперь точно полный финиш, – сказал офицер, «нянчивший» свой автомат сбоку от Виллиса.
– Когда я был зеленым новичком…
– О, только не эту! – простонал водитель.
– Нет, вы эту не слышали. Ладно, расскажу другую. Жил-был парнишка по имени Патрик. Ему было лет восемнадцать, и он очень сильно старался, если понимаете, о чем это я говорю! Он был чересчур вежлив со мной, потому что я – черный, думал, что ему нужно постоянно доказывать, что в полиции нет расизма и прочую такую хрень. Так вот, однажды его направили к потерпевшим, их квартиру «вынесли», он составил протокол, все, как в учебнике написано. Через два дня его вызывают на ковер к главному инспектору, который – между нами девочками – был еще тот гребаный фашиствующий ублюдок. Он кричал так громко, что мы все слышали его.
– «Сколько раз вам нужно повторять, чтобы вы не использовали расистский жаргон? – спрашивает тот. – Посмотрите на этот рапорт!» – И начинает читать его вслух: «Кража со взломом произошла в тот момент, когда семья Паков отправилась делать покупки, и семья Паков заявляет, что у них были похищены видеомагнитофон и система hi-fi» Он все читал и читал, и орал во всю глотку на этого бедного балбеса: Паки то, Паки се – до тех пор, пока этот пацан, Патрик, не сумел ему объяснить, что Пак[14] – это фамилия всей семьи. Уловили? Они были мистер и миссис Паки. Бедный сосунок! Мы все обоссались, на хрен, со смеху.
В машине снова наступила тишина.
– Жаль, тебя там не было! – сказал черный офицер.
Виллис вздохнул и посмотрел на часы. По крайней мере, хоть один час уже прошел.
– Начали! – сказал Майлз.
Он неотрывно глядел на свои часы предыдущие три минуты, наблюдая за тем, как цифры на световом циферблате стремились к нулю. Движение поезда сильно сбивало с толку, поскольку тряска была минимальная. Рельсы в тоннеле были уложены так ровно и аккуратно, что было трудно определить, движутся ли они вообще.
Майлз потянулся рукой к поясу и нащупал прибор ночного видения, висевший там. Он нацепил его на голову и включил питание, как ему показывал Филипп. Первое, что он увидел, это призрачные зеленые очертания Анны и Полы. Также с приборами на головах они казались зловещими пришельцами из телевизионного фантастического сериала. Женщины смотрели на него.
– Вы давно их включили? – поинтересовался Майлз.
– Пришлось, – сказала Пола, – без них я уже собиралась начать биться головой о стены, как сумасшедшая, оттого, что ничего не вижу. Я не переношу темноту, потому что она напоминает мне, кто я такая, а это очень неприятно. Понятно?
– Да, но, если батарейки сядут, когда мы будем еще в тоннеле, у нас возникнут проблемы, – ответил Майлз.
– О боже! О боже!
– Не волнуйся, мы будем двигаться так быстро, что батарейки не успеют сесть, – успокоила ее Анна.
Майлз соскользнул с верхних ящиков и пробрался к дверям контейнера. Он заглянул в сумку, висевшую у него на плече. Внутри лежал резак по металлу, работающий от батарейки. Он пользовался им всего пару раз, разрезая автомобили на свалке под руководством Филиппа. Майлз воткнул по беруше в каждое ухо и повернулся к женщинам.
– Уши! – прокричал он, а затем включил аппарат.
