30. Если кто-то один из пары – официант или официантка, он или она – безусловно Хитрюга. Особенно (а в Нью-Йорке – неизбежно), если у него или у нее есть творческие амбиции. Собственно, подобные официанты и официантки могут якшаться с теми, кого сами, в свою очередь, называют «Хитрюгами», но те – даже не низший, а подземный ярус общества, не представляющий для нас никакого интереса.
31. На публичных мероприятиях иногда замечают, что Хитрюги беседуют между собой. Что именно они говорят, мы можем лишь догадываться, но будьте покойны: денег они друг другу определенно не дают.
32. Самых красивых Хитрюг женского пола легко распознать: во рту – незажженная сигарета, на лице – полная уверенность, что зажигалкой услужливо щелкнет кто-нибудь другой.
33. Невнимательному наблюдателю может показаться, что жены – тоже Хитрюги. Но такой наблюдатель, увы, лишен проницательности, ведь слово «Хитрюга» – беспечное, задорное, разве назовешь им ту, с кем у тебя общий банковский счет?
34. Правила хорошего тона воспрещают выводить Хитрюг в свет, если ваша репутация не настолько прочна, что ее испортят контакты с кем-то, способным в любую минуту прилюдно сочинить стихи.
35. Многие Хитрюги щедры на подарки. Одариваемому рекомендуется не руководствоваться старыми пословицами типа «Мал золотник, да дорог». Спору нет, золотник дорог, но керамический кулон тоже мал.
36. Письма Хитрюг женского пола узнаешь по характерному почерку: буквы «t» – с развесистыми перекладинами, над «i» вместо точек – кружочки. По всей вероятности, потому что, взявшись за ручку или карандаш, девушки инстинктивно думают, что играют в крестики-нолики.
– Есть такое изречение в Талмуде. «При выборе друга поднимись на ступень выше. При выборе жены спустись на ступень ниже», – улыбнулся доктор Фрумпфаузен. – «Вот сэр Кваки по дорожке скачет свататься…» Когда ты – сэр Кваки, мой милый мальчик, надо спуститься на все ступени ниже себя, даже до самой последней!
37. Хитрюг неудержимо манят дальние края. Если вы живете в Виллидже, им хочется завтракать в «Плазе». Если вы живете в Мюррей-Хилле, их влечет Чайнатаун. Но, где бы ни проживали вы сами, Хитрюг снедает всепоглощающее желание прокатиться в глухую ночь на пароме до Стейтен-Айленда и обратно. Ваш отказ осуществить эту идею Хитрюги непременно сочтут приметой вашей холодности и черствости, нимало не подозревая, вы просто спасаете их от непреодолимого искушения, которое, как вы знаете наперед, неизбежно, если однажды вы окажетесь у Хитрюги за спиной на кораблике, бороздящем волны.
Наука не блещет красотой. Сложена нескладно, одевается черти во что, о своих идеях фикс всем уши прожужжала. В чем же секрет ее притягательности? Чем объяснить популярность науки? И кто ввел ее в моду?
Нынешнюю любовь к науке удастся объяснить, если рассмотреть вопрос в исторической перспективе. Вы обнаружите: чем дальше углубляешься в прошлое, тем меньше того, что относится к области науки. Зато эти редкостные образчики, какой ни возьми, качественнее нынешних. Например, в старинных научных трудах вы набредете на любопытные теории: гравитация, электричество, шарообразность Земли. Однако в свежих новостях науки на самом заметном месте – сырный спрей, ткань для джинсов-стретч и синтезаторы
Эти факты неоспоримо подтверждают мою гипотезу о том, что современная наука возникла главным образом в ответ на дефицит прислуги, а идут в науку в основном те, кто не мастак вести светские беседы.
Поэтому неудивительно, что свои самые некрасивые грани наука впервые явила миру только после отмены рабства. Изобретения и открытия приветствовались все меньше и меньше по мере того, как обострялись трудности с наймом вышколенных слуг.
Пока дела не приняли столь прискорбный оборот, ученый занимался преимущественно теоретическими проблемами. О его быте квалифицированно заботились другие, и ученый резонно полагал, что негоже чинить им помехи, пытаясь применить свои новые познания на практике. Поэтому появлялись школы мысли, а не школы программирования. Спору нет, жизнь была налажена гораздо приятнее, чем в наше время, и, оглядевшись по сторонам, понимаешь: современная наука выглядит неказисто по вине мужчин, которых бытовая неустроенность измучила и свела с ума. Даже в случаях, где подход не лишен прагматизма, видна склонность перебарщивать.