«Велите собирать чемоданы, дорогой мой, – сказал Хоумс-энд-Гарденс, потянувшись за пузырьком кокаина. – Несколько дорожек на дорожку, и немедля вылетаем». Я проявил наивозможное проворство и скоро обнаружил себя в уютном отсеке первого класса на борту «Боинга 747». Девушка в мешковатом брючном костюме подошла осведомиться, что мы будем пить. Хоумс-энд-Гарденс, смерив ее проницательным, но пренебрежительным взглядом, сказал: ««Столичную» безо всего, поскольку я вижу, что сегодня у вас все валится из рук: сказываются пять порций виски-сауэр, выпитых до того, как вы все-таки познакомились с тем самым менеджером по работе с клиентами, и низкое качество, но большое количество марихуаны, выкуренной вами с менеджером по продажам, которого вы повстречали сегодня утром, выйдя из квартиры менеджера по работе с клиентами где-то на Восточных Семидесятых близ Третьей авеню». Девушка ахнула, не веря своим ушам, пролепетала: «Но, сэр… как вы… откуда вы…?»
«Элементарно, – процедил он, – все стюардессы одинаковы».
Я одобрительно хихикнул. Обернувшись ко мне, Хоумс-энд-Гарденс сказал: «А теперь, дорогой мой, я сообщу вам все, что сообщил мне Микр Оскопич, чтобы вы во всеоружии наблюдали за моим процессом наблюдений. По-видимому, один капитан из Полицейского управления Лос-Анджелеса… сами знаете, кого я имею в виду… сообщает прессе приблизительное количество лиц, замешанных в скандале вокруг гомосексуальных связей с несовершеннолетними. Микр полагает, и небезосновательно, что ситуация преувеличена, вы и сами знаете, что наш капитан хвастунишка. Меня просят провести доскональное расследование, зная, что, когда речь идет о количестве, мои таланты вошли в легенды». «Воистину, – кивнул я, – никого лучше они и выбрать не могли». Хоумс-энд-Гарденс закурил трубку, а я, откинувшись в кресле, раскрыл журнал. Полет протекал без происшествий, если не считать небольшого препирательства, которое затеяли несколько пассажиров, осердившись на то, что Хоумс-энд-Гарденс сообщил им развязку фильма еще до его начала («Посмотрел на прошлой неделе на пресс-показе», – торжествующе шепнул он мне), но вскоре все уладились миром, и мы прибыли по расписанию.
Микр Оскопич прислал за нами машину с шофером (подобранные тон в тон), и путь до отеля был приятным. В последние годы очарование отеля «Беверли-Хиллз» слегка поблекло, но Хоумс-энд-Гарденсу полюбилась тамошняя система вызова по громкой связи, а я неравнодушен к фирменным оригинальным розовым блокнотам.
Как только мы расположились в своем бунгало (далековато от бутика Холстона, но по соседству с главным корпусом), появился Микр собственной персоной. «Шерл, мон-шер, Джон, мон-шер, – экспансивно приветствовал он нас и расцеловал обоих в обе щеки, – поедемте со мной скорее. С капитаном нет никакого сладу. Его цифры день ото дня все бредовее, и очень надежный источник шепнул мне: с часу на час он позвонит Роне[29]»
«Ну-ну, Микр, – отчеканил Хоумс-энд-Гарденс, – разумеется, до этого доводить нельзя. Впрочем, не кажется ли вам, что она вряд ли ответит на его звонок?» Мы все закивали, и я вновь подивился тонкому чутью Хоумс-энд-Гарденса.
Мы втроем сели в машину, Хоумс-энд-Гарденс выбрал переднее сиденье, сославшись на то, что оттуда все хорошо видно (правда, рискну предположить, что из этого «все» он не вполне исключал Хуана, бесподобного шофера в тонах кофе с молоком). Хоумс-энд-Гарденс – натура разносторонняя.
Мы совершили долгую экскурсию по нескольким районам: Хоумс-энд-Гарденс пожирал глазами все детали, а Микр указывал, где живут звезды. По завершении осмотра мы направили стопы в ресторацию «Мистер Чоу», где нас приняли с экстравагантной пышностью.
Мы с Микром выжидающе смотрели на Хоумс-энд-Гарденса, но он опустил взгляд, и, должен признаться, мое сердце упало, когда я позволил себе впервые в жизни слегка усомниться в своем соседе по квартире. Но я тут же воспрял духом, когда Хоумс-энд-Гарденс, улыбнувшись с выверенной симметричностью, заговорил: «О, смотрите, здесь Лайза. Она отлично выглядит, не правда ли?» Я обернулся и не без удовольствия обнаружил, что знаменитая артистка радостно машет в нашем направлении. Мы кивнули друг другу и снова переключились на Хоумс-энд-Гарденса. Очевидно, теперь он собрался заговорить с нами.