В. Четырех дней от роду младенец произносит свои первые слова – «Сдам на той неделе».
Г. Ребенок отказывается учиться гукать, ссылаясь на то, что у него режутся зубки.
Д. Ребенок сосет указательный палец, непоколебимо полагая, что большой палец давно себя исчерпал.
4. Раннее детство
А. Отказывается играть с плюшевыми мишками, чтобы не прослыть эпигоном.
Б. Из кубиков с буквами выкладывает злые каламбуры на имена окружающих.
В. Когда ему одиноко, просит маму купить ему не братика, не сестричку, а протеже.
Г. Когда ему исполняется три года, считает себя трилогией.
Д. Мама не стирает его каракули со стен в гостиной – боится упреков в слишком грубой редактуре.
Е. Когда ему читают на ночь сказки, саркастично придирается к их стилю.
5. Детские годы
А. В возрасте семи лет ребенок начинает подумывать о новом имени. Мужском или женском.
Б. Наотрез отказывается ехать в летний лагерь, сознавая, что там, возможно, будут дети, которые о нем никогда не слышали.
В. Говорит учителям, что уроки не сделал из-за творческого кризиса.
Г. Отказывается выполнять задание «Напиши дружеское письмо», так как знает, что подобных писем никогда писать не будет.
Д. Рассчитывая на договор с киностудией, настаивает, что назовет сочинение не «Как я провел летние каникулы», а чеканно – «Каникулы».
Е. Он законченный ипохондрик и, подцепив ветрянку, не сомневается, что это проказа.
Ж. На Хэллоуин наряжается Гарольдом Эктоном[24].
Когда несчастный ребенок вступает в пору полового созревания, рушатся все надежды на то, что он перерастет литературу и предпочтет завидную судьбу, скажем, жертвы киднэппинга. Теперь, в начале непростого переходного периода, необходимо позаботиться о том, чтобы он получил хорошее образование в атмосфере сопереживания. Писателя-подростка настоятельно рекомендуется отдать в школу, где его дилемме посочувствуют, – в Далеко Не Среднюю Литшколу. В Далеко Не Средней Литшколе он окажется среди тех, кто с ним схож, – таких же неблагодарных. Ему предложат широкий спектр учебных дисциплин, отвечающих его потребностям: «Секреты неудачного начала», «Как держаться подальше от Лос-Анджелеса», «Как держаться подальше от Лос-Анджелеса (римейк)», «Лечебная бессонница», «Зачем вообще нужны редакторы журналов?» и «Высший курс меткословия». Все это преподают завистливые учителя, которые предпочли бы быть учениками. Внеурочная деятельность кипит ключом: например, в «Клубе биографических справок» школьники весело проводят время, заодно изучая секреты найма на колоритную временную работу – лесорубами, подпольными букмекерами, пастухами и порнографами. Команда речевых фигуристов «Метафоры» просто блистательна. В смешанных метафорах они не уступят никому в высшей лиге, а Дженет Флэннер[25], их очаровательный талисман, обожает вся школа.
Хотя школьный альманах «Презрение» редко успевают завершить к выпускному вечеру, он все же становится драгоценной памяткой о годах, проведенных в Далеко Не Средней Литшколе. Столовой заведует тучная дама с необъятными амбициями, в меню – посредственные блюда итальянской кухни по абсурдно завышенным ценам. Чтобы сплотить школьников, в актовом зале еженедельно проводятся собрания, именуемые «Уподобление». К отстающим ученикам приставляют репетиторов (называемых в Далеко Не Средней Литшколе «писателями-призраками»). После окончания школы либо исключения из нее (на исключение сами нарываются ученики, наделенные коммерческой жилкой, – будет о чем рассказать когда-нибудь перед телекамерами) писатель готов оставить след в истории.
Описывать следующий этап, то есть творческий путь как таковой, излишне, ведь все писатели заканчивают одинаково: либо в гробу, либо в Приюте престарелых литераторов. Перспектива попасть в это заведение небезосновательно страшит всех писателей до дрожи. Недавние скандалы пролили свет на шокирующую повсеместность садистских издевок: престарелым литераторам подкладывают под дверь ругательные рецензии, и некоторые жертвы уже погибли от хронического недохваливания.
Картина, боюсь, скорее неприглядная, да и не во всем правдивая. Но надеяться, что у вас все сложится лучше, глупо. Не можете не писать – значит, ничего не попишешь.
«Нью-Йорк пост» недавно опубликовала статью о растлении и сексуальной эксплуатации нескольких тысяч мальчиков в Лос-Анджелесе и окрестностях. Непреложных фактов в статье было маловато, но полицейское управление все же произвело примерные подсчеты:
Более трех тысяч детей младше четырнадцати лет подвергаются сексуальной эксплуатации в Лос-Анджелесе и окрестностях.
Не менее двух тысяч взрослых мужчин, постоянно проживающих в этой местности, активно гоняются за мальчиками младше четырнадцати лет.
Более двадцати пяти тысяч несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет используются для секса приблизительно пятнадцатью тысячами взрослых мужчин.