— Нет, о нет! — замахал руками Тимошенков. — Комиссар Рошаль живет здесь на первом этаже. Представьте, он ведет дело об исчезновении Рафаилова.
— Это миллионер. Колчаковец, если не ошибаюсь?
— Ну да. Так вот, представьте себе, полиция всерьез подозревает, что к делу причастен генерал Згурский. Мсье Рошалю нужно было, чтобы я подтвердил алиби Владимира Игнатьевича. Но, боюсь, он мне не слишком поверил.
— Да, печально, печально… А знаете что, — Скороходов наморщил лоб, — я вот подумал: французской полиции все равно, кто разобрался с Рафаиловым, но для нынешнего правительства социалистов выгоднее, если разыскиваемый мистером Икс окажется не парижский клошар, а белый генерал. Я полагаю, что мсье Рошаль не просто не поверил в ваши слова, он и не должен был в них поверить. Над Владимиром Игнатьевичем собираются грозовые тучи. Довольно мрачные.
Может быть… Если вам не сложно, отрекомендуйте меня генералу. Кажется, я знаю способ ему помочь.
— Что за способ, если не секрет?
— Вы слыхали что-нибудь о концессиях в Совдепии?
— Нет.
— О! Это очень выгодное дело! Для того чтобы поднять свою экономику, большевики сдают в концессию шахты, рудники, заводы. Сроки оговариваются, но от семидесяти до девяноста процентов чистой прибыли на все время концессии идет мимо большевистских карманов.
— Что вы могли бы предложить?
— У меня есть добрый друг в Северо-Американских Соединенных Штатах — он легко может помочь генералу Згурскому превратиться в какого-нибудь Джона Смита и организовать концессию, ну, скажем, мотоциклетного завода. Где-нибудь на Урале. Думаю, никому и в голову не придет искать Владимира Игнатьевича в Советской России.
— Да-а… Рискованный вариант.
— Но ведь всем известно, что генерал Згурский любит риск.
— Хорошо. Я сообщу ему о вашем предложении.
Генерал Згурский вскинул руку с револьвером и нажал спусковой крючок. Огонек свечи, поставленной в десятке метров от него, метался из стороны в сторону, стараясь уклониться от выстрела. Хлопок — и язычок пламени сорвало вместе с фитилем.
— Следующий! — Згурский протянул оружие ассистенту и наугад взял один из лежащих перед ним новеньких револьверов.
Еще один выстрел — и еще одна погашенная свеча.
— Надо поработать над формой рукояти, — прислушиваясь к своим ощущениям, произнес он. — Пальцы должны плотнее ее обхватывать.
— Есть! — Ассистент сделал пометку в блокноте. — Еще какие замечания?
— Спуск туговат.
— Но иначе возможен самопроизвольный выстрел.
— Благодарю за разъяснение. Прежде мне это в голову не приходило, — чуть заметно усмехнулся генерал. — В бою не всегда есть время взвести курок. И та доля секунды, которая уходит на преодоление тугого спуска, может стоить жизни. Дайте задание конструкторам — пусть думают. — Згурский поглядел на входящего в стендовый корпус полковника Варраву. — А, Георгий Никитич? Не желаете ли пострелять?
— С удовольствием, но в другой раз. Прибыл Механик.
— Уже?
— Да, у него занятные новости.
Генерал оглянулся на ассистента, и тот, повинуясь молчаливому приказу, не замедлил оставить помещение.
— Механик говорит, что вчера ближе к вечеру, вернее, после обеда, к нему приходил окружной комиссар Рошаль из Сюрте. Он интересовался вашей с ним встречей перед отъездом в Прагу.
— Оперативно. У этого Рошаля крепкая хватка! — прокручивая барабан револьвера и прислушиваясь к звуку, усмехнулся Згурский. — Но это не новость. Ясное дело, марокканский стрелок должен был проверить мое алиби.
— Это действительно не новость, а лишь полновости. Вторая половина в том, что сразу после комиссара Рошаля появился так называемый мичман Протасов.
— Уже интереснее. Кстати, Георгий Никитич, вы уверены, что этот самый мичман — агент ЧК?
— На сто процентов. Мы установили круглосуточное наблюдение за русским представительством. Мичман появился в Париже в тот же день, когда вы приехали из Праги. В самом представительстве у нас есть некий источник, который сообщил, что он о чем-то приватно разговаривал с послом, затем — с торгпредом, получил деньги, а потом ушел и более не появлялся. Однако наблюдатели передали, что советский торгпред уже несколько раз бывал в тех кафе, где впоследствии, а иногда и до того, оказывался господин Протасов. В Париже мичман выдает себя за аргентинца, представителя торговой фирмы.
— Занятно. И что же хотел товарищ из ЧК?
— Предлагал Механику подработку — так сказать, практические консультации при закупке партии автомобилей. И опять интересовался вами. Сообщение о том, что Рошаль подозревает вас в причастности к делу Рафаилова, его немало порадовало. Он сказал Механику, что благодаря связям с влиятельными лицами в Соединенных Штатах он может сделать вам американский паспорт.
— Очень любезно с его стороны.
— Но это не все. Мичман предлагает вам чрезвычайно оригинальное укрытие.
— Советский Союз?
— Так точно. Протасов говорил о концессиях, на которые Совдепия нынче идет с большой охотой, и о том, что Сюрте никогда не подумает искать белого генерала в красной глубинке.
