— Давайте попробуем товарищей из ОГПУ переиграть. — Згурский положил револьвер на стойку. — Я беседовал со Шведовым. Судя по всему, он не врет. Конечно, вполне доверять такому нельзя. Но, как мне видится, его используют втемную. Да так, кстати, и надежнее. Через того же Шведова мы сообщим Орлову-Орлинскому, что я собираюсь приехать в Совдепию и хочу встретиться с руководством брусиловского подполья. В то же время пусть Механик сведет разговор с мичманом на ностальгические темы, выскажет, как он скучает по России. Перед советской властью Механик ни в чем не виноват, и если мсье Протасов в самом деле тот, за кого мы его принимаем, он с радостью поможет Механику съездить в Россию. Для начала — по французскому паспорту. Если во время этой, с позволения сказать, ознакомительной поездки Механик передаст Советам портфель моего тестя, то, полагаю, подозрения по поводу его ностальгии быстро развеются.
— Танковые разработки Кречетникова? Но, Владимир Игнатьевич, помилосердствуйте! Ведь этак мы сыграем на руку большевикам!
— С нынешним уровнем промышленности они все равно не смогут воспользоваться его изобретениями. Для этого нужно строить настоящий танковый завод. Сие займет несколько лет. Если же мы будем действовать решительно, то вышеупомянутых лет у большевиков не будет. Как говорят китайцы: «Замани врага на крышу и столкни лестницу». Далее, Георгий Никитич, я встречусь с Протасовым и приму его предложение прибыть в Россию с американским паспортом для заключения договора о концессии.
— Но мы ведь уже говорили…
— Да. Но только с этим паспортом поеду не я, а Шведов. Если Орлов на нашей стороне, он все поймет без лишних слов.
— А если нет?
— Значит, подполковник Шведов геройски погибнет, выполняя свой долг. Или спасется, раз ему так везет. В любом случае это позволит выиграть время. Теперь слушайте внимательно. — В голосе Згурского зазвучал металл. — Как только американский паспорт будет у меня на руках, я передам его вам для соответствующей доработки. Фотографию Шведова из Праги вам пришлют. По легенде я как раз уеду в очередную командировку, не важно куда. Хотя бы в те самые Северо-Американские Соединенные Штаты. Насколько я помню, у Механика здесь жена и дочь?
— Так точно.
— Купите для него литовский паспорт и документы судового механика на какой-то из британских кораблей судовой компании «Аркос» — там много наших. При необходимости это поможет ему уйти. Но главное, разработайте и передайте ему набор кодовых фраз, которые он может вставлять в письма, отсылаемые в Париж. Письма стерильно-нейтрального содержания: погода, цены, ура-ура, как все прекрасно. Осмотревшись, Механик начнет собирать людей, работавших прежде над танковыми проектами. Пусть даст знать, когда процесс пойдет. В это время я уже буду по ту сторону границы. Как только получу от вас надлежащие известия, прибуду в Москву под видом одного из «специалистов».
— Но как вы попадете в Россию?
— Георгий Никитич, это — мое дело. Ваша с Механиком задача — обеспечить приглашение.
«Самый опасный враг для воина — он сам. Самый опасный, но не единственный».
Секретарь повесил трубку на рычаг, закрыл журнал записи телефонограмм, поднялся с места и подошел к двери. Ему не хотелось лишний раз тревожить председателя ОГПУ, но приказ Феликса Эдмундовича гласил: «Докладывать немедленно!» Секретарь чуть приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Дзержинский сидел над бумагами, оперев голову на руки. Глаза его были открыты, но, кажется, появления своего помощника он даже не заметил.
Секретарь тихо кашлянул. Дзержинский вскинулся, тряхнул головой и с пронизывающей до нутра прямотой глянул на вошедшего.
— Я, похоже, заснул, — растирая виски, смутился Дзержинский.
— Феликс Эдмундович, вам бы отдохнуть, — уклоняясь от прямого ответа, заговорил секретарь. — Вы же себя так в гроб загоните!
— Ну-ну, пустое, — отмахнулся председатель ОГПУ. — Ты мне еще скажи «бога побойтесь»! Такое кругом творится! Новый мир строим — некогда умирать! Вот контру выкорчуем — тогда отдохнем. Сдам дела товарищу Менжинскому и пойду вчерашних беспризорников воспитывать. Как товарищ Макаренко, коммуну организую. — Дзержинский улыбнулся. — Я вижу, друг мой, вы не верите. А зря. Борьба с голодом, разрухой, преступностью — все это, конечно, важно. Как сказал бы Ильич — архиважно. Но воспитание детей, я полагаю, даже важнее всего этого. И если государство упустит сегодняшних детей, завтра мы получим не строителей коммунизма, а новую волну грабителей, убийц и прочих врагов революции. Так что не стоит улыбаться.
— Я и не улыбаюсь, — заверил секретарь. — Тут срочная телефонограмма по поводу Згурской.
— Что, нашли-таки?
— Не совсем. Товарищи с Горкинского уездного управления докладывают, что на станции Расторопино был обнаружен бывший начальник елчаниновской милиции Судаков.
— Обнаружен? — подняв брови, с нажимом переспросил Дзержинский. — Под лавкой валялся?
