— Да, — отвечает Аверьян и целует меня в висок. — Не могу упустить возможность поработать сразу с пятью известными режиссерами, как и отказаться от очень высокого гонорара. Я немало потратился с переездом и ремонтом в студии. А ещё мне нужна машина, — улыбается он. — Я же не могу постоянно брать её у отца, ездить на такси или, как сейчас, перемещаться на арендованной.
— Ладно, — делаю вид, что вытираю слезы. — Убедил.
— Я вернусь в следующую субботу. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что суббота — это наш особенный день недели.
Целую его, запускаю пальцы в короткие волосы, прижимаясь к нему всем телом.
— Делай что хочешь, но только вернись. Можешь в пятницу, в четверг или среду. А лучше бы, конечно, вообще не уезжать. Но работа, — целую снова, — есть работа.
— Как я могу не вернуться, когда здесь ждешь меня ты? — говорит Аверьян и снова опускает меня на кровать.
Кладу в корзину коробку с овсяным печеньем и мечтательно вздыхаю. Взять круассаны с ванильным кремом или с шоколадным? Ладно. И те, и другие. С тех пор, как в моей жизни появился мужчина, меня потянуло на сладкое.
Желание Аверьяна сообщить о наших отношениях всем окружающим приводит меня в ужас. Но его настойчивость и непоколебимая уверенность в себе и в правильности собственных действий вызывает не просто восхищение, а какое-то особенное и ни с чем несравнимое чувство надежности. Я верю, что Аверьян прав, хоть это меня и пугает. Я всецело доверяю ему то, что есть между нами, хоть мы толком и не обсуждали, а что же именно.
Пробивая сладости на кассе самообслуживания, слышу, как трезвонит телефон в сумочке. На экране «А». Мой любимый и неповторимый «А».
— Только не говори, что ты уже дома?
— К сожалению, я сегодня не приеду, Адель. — Моя рука замирает перед сканером. Я выехала раньше Аверьяна, поскольку перед самым выходом ему позвонили, и он остался говорить в квартире. — У меня тут возникла незапланированная встреча делового характера.
Почему я сразу вспоминаю ту блондинку в кожаном платье, с которой у него тоже вроде как была деловая встреча?
— Адель? Ты меня слышишь?
— Да! — отвечаю, тряхнув головой. — Я сейчас в магазине, и здесь немного шумно. Кхм.
— Я напишу в домашний чат, чтобы меня к ужину не ждали. Встреча предполагает алкоголь, так что я останусь здесь.
Смотрю на печенье, круассаны и коробку молочных конфет, которые, если верить рекламе, производятся из настоящего молока альпийских коров, умеющих улыбаться и радоваться жизни. Я надеялась, что это всё мы съедим с Аверьяном вместе за чашечкой вечернего чая в беседке, которую я так люблю.
— Тогда, до завтра, — говорю, просканировав два леденца на полочке. — Хорошего тебе вечера.
— До завтра, Адель. Будь осторожна. За городом сгущаются тучи, может пойти дождь. Целую.
Секунда, другая, и разговор завершен. Вот так быстро? Вот так скоро? Он даже не дал мне возможности сказать на прощание что-нибудь приятное!
Бросаю товары в пакет и оплачиваю их картой. Черт возьми, он это серьезно? Пожелал мне приятного вечера и всё?
Конечно, мне не хочется придираться к мелочам, и, вышагивая к машине на парковке у супермаркета, я стараюсь убедить себя, что занимаюсь тем, что всегда вызывало у меня тихий смех. Мне это так необходимо сейчас? Очнись, Адель!
Подруги часто подозревали своих парней в изменах, интрижках и любом другом вранье, выстраивая целые города из бесконечных подозрений в своих головушках. Я смотрела на них и думала: божечки, да это же откровенное издевательство над собой! Мучиться, гадать, страдать и беситься из-за неправильно сказанного слова или несказанного вовсе — какое-то сумасшествие! То он посмотрел не так, то усмехнулся там, где не надо, то в сообщении не поставил влюбленный эмодзи, и этому списку «Он что-то от меня скрывает» нет ни конца, ни края. И вот теперь я занимаюсь тем же. Нашим отношениям всего неделя, а я веду себя так, словно они уже отметили несколько годовщин!
Нет, не веду. Эти глупости о блондинках в кожаных платьях и брюнетках, стонущих от удовольствия, — всего лишь мусор, который нужно выбросить из головы. Может, если бы мы признались друг другу в своих чувствах четко и прямо, а не обходными путями, я бы сейчас не допускала эту мерзкую мыслишку, где есть Аверьян и сотни других красивых девушек, с которыми его связывают исключительно деловые отношения.
Бросив пакеты на заднее сиденье, слышу приближение автомобиля за спиной. Захлопнув дверцу, смотрю на черный седан, плавно занимающий соседнее парковочное место. Я не успела увидеть номер, но прекрасно знаю, кому эта машина принадлежит. Даже не знаю, удивляет меня эта внезапная встреча или настораживает.
Богдан выходит из машины, поправляет козырек черной бейсболки и вдруг замечает меня. Тень от головного убора скрывает половину его лица.