Нажимаю на круглую кнопку, и двигатель заводится. Рывком сдаю назад, потом вперед и уезжаю прочь с распахнутой дверцей. Меня всю колотит, руки трясутся, воздуха не хватает. Вызываю голосового помощника и говорю:
— Звоню «А»! Звоню «А»!
— Звоню абоненту из телефонной книги: «А», — неспешно комментирует свои действия голосовой помощник.
Черт возьми, что это сейчас было?! Резко останавливаюсь, закрываю дверцу и снова выжимаю педаль газа. Без конца смотрю в зеркало заднего вида, боясь, что Богдан помчится за мной. Я не верю в то, что сейчас было!
— Аппарат абонента временно выключен или находится вне зоны действия сети.
Боже, что с ним стало? Он ненормальный? Он безумный? Чокнутый?
Еду по четырёхполосной дороге слишком быстро и дышу точно так же. Нужно успокоиться, я сейчас точно не в себе и могу запросто улететь в отбойник. Ещё и дождь моросит. И небо такое темное.
Ещё разок. Пожалуйста.
— Звоню «А»!
— Звоню абоненту из телефонной книги: «А».
— Прошу тебя, Аверьян. Пожалуйста, будь на связи!
— Аппарат абонента временно выключен или находится вне зоны действия сети.
Сзади едет внедорожник. Справа белый хетчбэк, слева пустая полоса. Богдан не поедет за мной. Он не поедет за мной.
— Пожалуйста, только не надо ехать за мной.
— Адель! Милая, ну наконец-то! А я уже подумала, что сегодня никто не приедет в этот дом!
Зоя встречает меня — запыхавшуюся, растрепанную, перепуганную, — в прихожей, протирая влажные руки вафельным полотенцем. Я сейчас точно похожа на героиню ужастика в самом его начале: чаще всего трагичный исход для нее неизбежен, ведь зритель должен с первых минут понять, на что способен главный злодей.
— Как это? — спрашиваю, бросив взгляд на лестницу, потом глянув в сторону гостиной. — Как? Почему? Где родители? Они мне сейчас так нужны! — выпаливаю, не подумав.
— Деточка моя, что с тобой? Ты заболела? И что это у тебя на шее? Аллергия?
Громко сглатываю.
— Нет, — трясу головой. — Да. Что-то вроде того.
— Но с чего? — подходит она ближе, стараясь повнимательнее взглянуть на следы, оставленные Богданом.
— Конфета! — выпаливаю, отпрянув от нее. — Кислая конфета! Не беспокойся, я уже выпила таблетку.
— Что это за конфета такая? — фыркает она. — Ты точно себя нормально чувствуешь? Какая-то ты заведенная.
— Я просто думала, что… опаздываю к ужину.
— Ну что ты так переполошилась! — вздыхает Зоя и гладит меня по плечу. — Я ведь написала в нашу группу, что сегодня у всех будет ужин по отдельности, поскольку Аверьян останется в городе, а родители поехали к Савельевым. Что-то у них там случилось, — сообщает она мне заговорщическим шепотом, — им даже пришлось прервать отпуск и вернуться.
— Что-то случилось? — смотрю на нее и снова громко сглатываю. — И что именно?
— Ой, милая, мне-то откуда знать. Твой папа был дома, когда ему позвонил Павел Андреевич и попросил их с Вероникой срочно приехать. А что такое? Тебе о чем-то известно?
— Нет. Нет, я думала, что родители давно дома и ждут… меня.
— Ты совсем не читаешь сообщения в нашей группе, да? Лучше давай-ка ты поднимайся к себе, переодевайся и приходи есть. Где ты хочешь поужинать: на кухне, на террасе или, может, в беседке?
— А ты всё о еде, Зоя.
— А о чем же ещё? — хмурится она. — Мне спокойнее на душе, когда вы все накормлены.
И что такого могло случиться в семье Савельевых, что побудило их немедленно прервать отпуск и вернуться в город? Они узнали, что их сын ненормальный?
— Адель? Что с тобой такое?
— М-м, ничего… Знаешь, я не голодна особо. И я забыла в машине пакет со сладостями.
— Я напишу Вадиму, и он его принесет! Как это — ты не голодна? Уже восьмой час, а ты наверняка на работе ничего не ела! Совсем уже исхудала!
— Это не так.
— Ничего не знаю! Через десять минут накрою тебе в беседке!
Спорить бессмысленно, так что приходится смириться. Переодевшись, беру телефон и спускаюсь в беседку, бросив взгляд на ворота.
Они ведь точно закрыты? Крепко-накрепко?
Меня встречает тарелка с горячим ужином под стеклянной и слегка запотевшей крышкой, овощной салат с кунжутом и графин с домашним морсом. Тяжесть от пережитого кошмара сдавливает грудину. Оказавшись в безопасности знакомых стен, я начинаю думать, что мне это всё приснилось.
Кожа на руках мгновенно покрывается мурашками, хотя воздух летний, теплый, с отдаленным запахом дождя.
И с этим парнем я однажды вздумала переспать, чтобы просто не быть белой вороной в свои двадцать лет?
Один взгляд на еду вызывает тошноту. Мне определенно нужно с кем-то поговорить о случившемся, обсудить и убедиться в том, что я сама не свихнулась!
Хватаю телефон, чтобы позвонить Насте, и уже нахожу её имя в списке последних вызовов, но вдруг в виски бьет словно током.