— Доброе утро! Веселый у тебя халатик. Новый?
— Ага, — зевает она, прикрывая рот рукой. — Я сегодня выгляжу на редкость отвратительно.
— Кто сказал?
— Мое говорящее зеркальце. — Вероника обнимает меня и внимательно заглядывает в мои глаза. — Ты не обиделась на нас с папой? Мы поздно вернулись домой, и тебе пришлось ужинать в одиночестве.
— Я так обиделась, что даже смотреть на вас не могу. Да брось! — смеюсь, глядя в её огорченные глаза. — Я ведь шучу! На что мне обижаться? Я приехала, посидела в беседке и пошла спать, потому что очень устала. А чем занимались вы до глубокой ночи, а? — поддеваю её плечом.
— Спасали Богдана. Если можно так выразиться.
Мысленно повторяю себе, что день предстоит хороший. Никакого стресса, волнения, тревоги. Обещаю, что у меня будет хороший день, черт возьми!
— О чем ты?
Вероника качает головой, давая понять, что ночка у них с Кириллом выдалась та ещё.
— Я даже не знаю, с чего начать.
Никакого стресса, Адель.
Никакого волнения.
— Папе позвонил Паша, сообщил, что они с Аллой прервали отпуск, потому что у них большие неприятности на работе. И этими неприятностями их обеспечил Богдан.
Нервно сглатываю.
— Какими именно?
— Он ударил молодую девушку, которая работала в офисе их компании администратором.
— Что? — вытаращиваю глаза.
— Чтобы она не писала заявление в полицию и уволилась по собственному желанию, Богдан щедро заплатил ей. Это случилось пару месяцев назад, но известно стало только сейчас, когда она всё же обратилась в полицию. Узнав о том, что родители вернулись в город, Богдан исчез! Дома его нет, у друзей тоже, никто не знает, где он и что с ним?
— Ударил девушку, — произношу едва слышно себе под нос.
— Аверьян с Архипом всю ночь искали его, но тщетно. Алла переживает, сходит с ума, боясь, что с ним могло что-то случиться, а Паша рвет и мечет, ведь об этом стало известно журналистам! Плюс ко всему, Богдан забросил работу. В порту стоит груз на миллионы долларов, и с ним ничего нельзя сделать, пока не будут соблюдены все бюрократические процедуры, о которых Богдан не позаботился. Паша в бешенстве.
— Ударил девушку… Хочешь сказать, Богдана привлекут к ответственности?
— Я думаю, что его ждет суровое наказание от отца, нежели от правоохранительных органов. У него первоклассный адвокат.
— Но это серьезное обвинение.
— Как сказала Алла, это ещё нужно доказать. Девушка обратилась в полицию спустя два месяца после предполагаемого инцидента. Записи с камер в офисе стираются через тридцать календарных дней, следовательно, видеоматериалов, доказывающих факт нападения, нет.
— Так это случилось в офисе? — Мои глаза вот-вот выпадут из орбит.
Вероника согласно кивает.
— Свидетелей, разумеется, нет. Алла уверена, что так девушка решила отомстить Богдану. Скорее всего, он отверг её, может, сказал что-то грубое, а она и взъелась на него. Сейчас ведь такое сплошь и рядом. Да и я, честно говоря, не верю, что наш Богдан мог так поступить.
Наш Богдан.
— А чего же он тогда сбежал, раз ни в чем не виноват?
— Адель, его отец — серьезный и достаточно жесткий бизнесмен. Он работает с большими деньгами, а из-за невнимательности Богдана, которую лично я могу объяснить муками безответной любви, весомая часть из них стоит на паузе.
— Муками безответной любви? То есть, это я виновата в том, что ваш дорогой и любимый Богдан безответственно отнесся к своим профессиональным обязанностям?
— Разумеется, нет! Но, согласись, здоровое душевное состояние играет немаловажную роль во всех сферах жизни человека. Именно это я и старалась вчера донести до его отца, который… ох, ты бы его видела! Паша рвал и метал! Сколько гадостей он вчера наговорил, представить себе не можешь. И Алле досталось, которая, как и любая мать, переживает за своего ребенка. Разве ты можешь представить, что наш Богдан мог ударить девушку?
— Всякое может быть.
Мой ответ Веронику явно не устраивает.
— Почему она не обратилась в полицию в тот же день?
— Потому что испугалась.
— Если так, почему не сделала этого на следующий день? Когда ещё можно было зафиксировать следы от… удара?
— Потому что испугалась! Растерялась, не знала, как быть, ведь такого с ней никогда не случалось! — раздражаюсь. — Богдан мог запугать её и…
— Адель, не говори так! Наш Богдан не монстр какой-то, чтобы колотить девушек!
— Ника, ты меня поражаешь! Сколько подобных историй ты слышала от женщин в нашем центре? Муж ударил один раз — это вышло случайно, ведь он не такой. Второй — он же извинился. Третий — что-то явно не так, но ведь я его люблю, и мы справимся!
— Я понимаю, о чем ты, Адель. Правда, понимаю! Просто это ведь…
— Ведь что? Богдан? Это ведь наш Богдан, да? А он что, не может оказаться плохим? То есть, все, кого ты не знаешь, совершенно точно способны на жестокость, а люди из твоего окружения — ни за что?