– Воевода, печенеги идут к броду. За рекой слышен скрип телег. Большая рать движется.
Талец подозвал начальников отрядов – сотников и десятников, коротко приказал:
– Изготовьтесь к бою. Костры потушите, оседлайте коней. Будем сожидать. Дам знак, налетим!
Молча слушали его опытные бывалые воины с посечёнными саблями лицами. За плечами у каждого из них была не одна битва, и многие с явной неохотой подчинялись велениям никому не ведомого юнца.
«Жаль, короля Ласло нет тут с нами», – вздыхали они про себя, с сомнением думая об уродце Коломане, который поставил их под начало молодого иноземца, ещё ничем не проявившего себя в жаркой сече.
Прячась в высокой траве, Талец и его люди затаив дыхание смотрели на шлях. Вот заклубилась вдали пыль, поднялись в воздух стаи галок и воронья, раздался так хорошо знакомый Тальцу скрип несмазанных колёс. Нестройной толпой, лавиной растекались по степи всадники на низкорослых конях, в мохнатых шапках, в кожаных доспехах, некоторые – в броне и юшманах. С дикими гортанными воплями и пронзительным свистом вынеслись они к броду, промчались, будоража копытами песчаное дно, через реку, окунулись в ковыльную степь, исчезая за холмами.
Талец осторожно, ползком выбрался на высокий курган. Как на ладони лежало перед ним поле предстоящего сражения.
Из-за холмов показались конники Уголана. Осыпая печенегов градом стрел, они не решались вступать в ближний бой. Талец гневно выругался. Говорил, убеждал вчера на совете – нет, по-своему умыслил упрямый угр, по привычке разбил свою рать на мелкие отряды-заступы, которые ударяли по кочевникам попеременно и не могли смять их наседавшую многочисленную толпу.
Вдали справа замелькали тяжёлые франкские доспехи немецких наёмников. Спесивый барон Карл вырядился на битву, как на турнир или военный смотр, начищенные доспехи его сверкали на солнце, отливали серебром, на круглом шеломе развевались красные и зелёные перья, он горделиво потрясал огромным мечом. Печенеги арканами сбрасывали рыцарей с коней, топтали их, беспомощно барахтавшихся, копытами, кололи, рубили. Барон Карл, хотя наверняка понимал всю отчаянность своего положения, бился бесстрашно и не терял присутствия духа. Но степняки наседали, позади барона и его людей смыкалась тугая петля из десятков яро орущих бешеных всадников.
Печенеги теснили войско угров на обоих крыльях. Талец нервно кусал губы.
– Может, пора? Перебьют всех наших, – советовал пожилой сотник в мохнатой шапке, с застарелым сабельным шрамом на смуглой впалой щеке.
– Ещё немного пождём. И помните: всем держаться вместе, воедино. Надоть расколоть их наполы, разметать. Поганые – они страшны первым натиском своим. А коли их рассечь, теряют силу, мечутся, топчутся, – наставлял Талец. – Ну, пора! Ступаем! За мной!
Он вскочил в седло и прямой рукой, сжимающей меч, дал знак к бою.
На белоснежной кобыле вынесся удатный молодец во главе засадного полка на широкий простор – лишь ветер свистел да зловеще поблескивал в деснице меч.
Удар получился яростным и стремительным. Печенеги не поняли, что стряслось: победа была, казалось, уже у них в руках, когда вдруг словно с небес слетел этот страшный всадник в русской дощатой броне.
Напрасно князьки и беки призывали воинов сражаться. Страх сковал печенежское войско, вот уже рассечён надвое смертоносным мечом лучший степной батыр, доселе непобедимый и грозный; падают под копыта белоснежного иноходца один за другим славные воины; рать рассыпается, истаивает, а за русским всадником несутся вослед угры с победным дребезжащим кликом:
– Элере! Батран![234] Элере!
Засадной полк прошил печенежский строй насквозь и развалил войско кочевников напополам. Остановив лошадь, Талец громовым голосом приказал развернуться и ударить вбок. Так, разламывая и круша ряды врага, прорвались они к обозам и юртам.
Барон Карл, потерявший коня, раненный в плечо, с трудом отражал усталой рукой удары кривых сабель. В мыслях он уже прощался с жизнью, когда вдруг неизвестно откуда явился рослый воин в высоком шишаке и с размаху отрубил уже занесённую над головой беспомощного барона вражью длань.
– Садись на конь, барон Карл! – крикнул ему знакомый голос.
Сильные руки помогли барону вскарабкаться в седло. Ошарашенный, изумлённый сидел Карл, весь в пыли и в крови – он узнал русса Димитрия, с которым вчера спорил на совете у королевича.
Тем временем Талец, оставив барона, мчался уже на другое крыло, где ещё кипел ожесточённый бой.
Вспыхивали ярким пламенем печенежские юрты и шатры, чёрный дым стлался над равниной, остатки разбитых орд бежали через Тимиш, многие тонули, вослед им неслись стрелы, летели метко брошенные сулицы. Усталые угры не преследовали врага, да и преследовать-то было почти некого, большинство печенегов либо пало в сече, либо было захвачено в полон.
У обозов и юрт раздавались крики и стенания. Угры волокли упиравшихся женщин, валили их наземь и прилюдно насиловали.
